В Петрополе прозрачном мы умрем,Где властвует над нами Прозерпина;Мы в каждом вздохе смертный воздух пьем,И каждый час – нам смертная година.Богиня моря, грозная Афина,Сними могучий каменный шелом.В Петрополе прозрачном мы умрем, —Здесь царствуешь не ты, а Прозерпина.
1916
<p>«Не веря воскресенья чуду…»</p>Не веря воскресенья чуду,На кладбище гуляли мы.– Ты знаешь, мне земля повсюдуНапоминает те холмы. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .Где обрывается РоссияНад морем черным и глухим.От монастырских косогоровШирокий убегает луг.Мне от владимирских просторовТак не хотелося на юг,Но в этой темной, деревяннойИ юродивой слободеС такой монашкою туманнойОстаться – значит быть беде.Целую локоть загорелыйИ лба кусочек восковой.Под смуглой прядью золотой.Целую кисть, где от браслетаЕще белеет полоса.Тавриды пламенное летоТворит такие чудеса.Как скоро ты смуглянкой сталаИ к Спасу бедному пришла,Не отрываясь целовала,А гордою в Москве была.Нам остается только имя:Чудесный звук, на долгий срок.Прими ж ладонями моимиПересыпаемый песок.
1916
Эта ночь непоправима,А у вас еще светло.У ворот ЕрусалимаСолнце черное взошло.Солнце желтое страшнее —Баю-баюшки-баю —В светлом храме иудеиХоронили мать мою!Благодати не имея,И священства лишены,В светлом храме иудеиОтпевали прах жены.И над матерью звенелиГолоса израильтян.Я проснулся в колыбели —Черным солнцем осиян…
1916
Золотистого меда струя из бутылки теклаТак тягуче и долго,что молвить хозяйка успела:– Здесь, в печальной Тавриде,куда нас судьба занесла,Мы совсем не скучаем, —и через плечо поглядела.Всюду Бахуса службы,как будто на свете одниСторожа и собаки – идешь,никого не заметишь —Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:Далеко в шалаше голоса —не поймешь, не ответишь.После чаю мы вышлив огромный коричневый сад,Как ресницы на окнахопущены темные шторы,Мимо белых колоннмы пошли посмотреть виноград,Где воздушным стекломобливаются сонные горы.Я сказал: виноград,как старинная битва, живет,Где курчавые всадникибьются в кудрявом порядке,В каменистой Тавриденаука Эллады – и вотЗолотых десятин благородные,ржавые грядки.Ну а в комнате белой, как прялка,стоит тишина.Пахнет уксусом, краской и свежим виномиз подвала.Помнишь, в греческом доме:любимая всеми жена,Не Елена – другая —как долго она вышивала?Золотое руно, где же ты, золотое руно?Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,И, покинув корабль,натрудивший в морях полотно,Одиссей возвратился,пространством и временем полный!
