– Верно, ваше превосходительство, – склонив голову ответил Вульфгар, – Да и я тоже подозреваю что с бунтом этим что-то нечисто, будто нарочно кто-то чернь на злодейства подбивает и головы им кружит. Приструнить бы вельмож городских и сейм этот проклятый, а то ведь голотьбу пуще прежнего налогом стали гнуть, немудрено что и бунт!
– Увы, над сеймом у меня власти нет, – мягко посетовал лорд Андре. – Тут только лорд Хаген и управился бы – булава у него. Ну, а я-же – наместник, а городские вельможи, очевидно, это очень хорошо понимают… Уж не ждал, право дело, что и на Хоринисе встречу столь типичное для бедной Миртаны своевластие… Но полно, с провизией в городе как?
– Более-менее, ваше превосходительство, – молвил Вульфгарг с некоторой неуверенностью в голосе, – Гражданских едоков поубавилось: поразъехались кто куда, спасаясь, а на солдат покамест хватает, правда если осадят вкрутую и надолго – то, пожалуй, что туговато придется… Торговцы, из тех кто остались, цену на жито взвинтили почти что вдвойне и по-тихому склады набивают, мимо лицензии. Запасы у них значит, чтобы в случае нужды как следует на оставшихся горожанах нажиться. Мои ребята уже два таких незаявленных склада разоблачить успели, двадцать восемь ящиков с провизией нашлось, в том числе и те, что под королевской печатью полгода назад морем прибыли - для знамён наших то бишь, а затем с военных складов загадочно пропали.
– Вешать, – отрезал лорд Андре, – Вешать ворье, вешать наживщиков, вешать смутьянов, пороть и вешать каждого кому вздумается на беде руки погреть и, этим самым, врагу подыграть. Содержимое незаконных складов – реквизировать, владельцев коли сыщутся – под розги и в петлю. Вешать! Никаких больше милостей, итак куда не глянь – размазня, произвол! Ополченцам тоже накажи чтобы за порядком следили тверже прежнего и всяческое непослушание пресекали со строгостью военного порядка. Иначе, любезный мой солдат, нас непременно сомнут и раздавят, а времени мало.
– Так точно! Еще будут распоряжения, ваше превосходительство? – спросил Вульфгар
– Нет. А впрочем, как там с беженцами, укрылись?
– Еще вчера, ваше превосходительство, последние обозы стража до пажитей Онара сопроводила. Наемники тамошние вроде как не злодейничают по-старому а наоборот, беглецов принимают радушно, и сами тоже ведут оборонную подготовку – копают рвы, валы наворачивают, частоколец там всякий. Эх, кабы нам этих молодцев вместе с генералом Ли в город… – вздохнул Вульфгар.
– Да, наемники не помешали бы, – задумчиво молвил Андре, – Только Ли их не отпустит да и сам не явится, упрямый генерал. Окопаться решили значит, молодцы… Наше дело город удержать, а там посмотрим – может с людьми Ли повстречаемся в итоге коли сами на подмогу придут, правда надежды возлагать на это не стоит, нет-нет. Впрочем, отправь им два обоза с провизией от нашей, так сказать, доброй воли: и беженцам будет толк, и Ли с его людьми от нас эдакий комплемент. Пора-бы ведь старое несогласие благоразумно забыть – но какое, впрочем, дорогой капитан на войне может быть благоразумие? В общем, мои распоряжения тебе известны, ступай, Иннос с нами!»
Начальник стражи молча салютовал и откланялся, лорд Андре остался один в своих покоях. Дождь беспокойно стучал по крыше, шелестел колючий ветер, через несколько часов должно было светать. Покончив с бумажной работой и откушав тарелку холодной похлебки, лорд Андре отправился досматривать работы над снаряжением. Кузня в ту пору трудилась круглые сутки: закалялись мечи, клепались панцири, точились страшные острия и клинки для алебард-оркобоев, мастера-кузнецы с присущей им ловкостью сочиняли сложные шестерни и ролики для метательных машин. В лекарских залах тоже кипела работа: травники толкли порошки и разливали зелья по склянкам, женщины нарезали белое полотно на повязки, а в отдельном помещении, подальше от чужих глаз, несколько ученых алхимиков корпели над горшками с Варантийским огнем – ими надлежало заряжать катапульты и жечь подступающих орков.
Осмотрев оборонные работы и осведомившись о нуждах ремесленников, лорд Андре решил проведать солдат на морских стенах и, направившись в сторону порта с отрядом верных оруженосцев, покинул цитадель. Время вплотную приблизилось к утру, начало светать, из-под клубов тумана вырезались, словно ощерившись, грубые очертания портового квартала: чёрные от смолы верфи, длинные стрелы погрузочных кранов, скособоченная от ветхости будка портмистра, глухие склады, и поеденные морской солью рыбацкие лачуги – нагромождение огромных пропорций, свалка старья которую порой и взором было не охватить, располагалась за морскими стенами Хориниса.
