– Достопочтенный лорд Андре, я могу всё объяснить! Вышло форменное недоразумение…
– Ваши объяснения меня нисколечко не интересуют, – отрезал лорд Андре, – Да и оправдания тоже. Оправдания, они как волосы в ноздрях – есть у каждого. В целом-же ваша вина не требует никаких доказательств. Приказа вывозить казну я не отдавал и отдать не мог, стало быть, вы её выкрали и с нею бежать изволили, изменяя тем самым присяге, да и собственному сану с королевским доверием вместе. Так что, сударь мой, о формальной сути вашей вины не может быть и речи – тут все открыто и ясно. Удерживаю-же я Вас лишь по одной только причине, по причине можно сказать личного, внутреннго любопытства: мне любопытно знать, почему?
– Почему? – пробормотал озадаченный Лариус.
– Да, почему. Почему Ваша милость изволила поступить именно таким образом. Почему Ваша милость изволила опорочить собственную честь? Ведь ежели вы желали покинуть остров вместе с семейством и домочадцами – почему не объявили об этом на сейме? Да и мне бы тоже могли объявить: как наместник достопочтенного лорда Хагена и представитель высшей власти на острове, мне не составило бы труда удовлетворить вашу просьбу, тем паче что подобные просьбы я безо всяких колебаний выполнял все прошедшие дни. Кому как не вам известно, скольким из уважаемых жителей Хориниса я позволил беспрепятственно уйти! Думаете, я против вас удержал бы эту ничтожную милость? Или сейм, над головой которого вы безраздельно властвуете уже десять лет, посмел бы отказать вам в прошении? Напротив, вам - человеку преклонных лет, отслужившему короне верой и правдой, вам бы все удовольствием сделали одолжение и, буде на то ваша воля, отослали бы с острова наибыстрейшим, удобнейшим кораблем. Но вы не стали просить. Почему-же? И казну, кстати, почему взяли? У вас вроде нет проблем с золотом. А коли есть – ну хотя-бы и меня попросили! Клянусь честью - я бы от своего обеспечения оторвал, от себя даже лично, из собственного жалования дал бы вам денег, провизии, одежды, оружия, провожатых, всего чего пожелаете и лично благословил бы вас и ваше семейство плыть до Миртаны, до Архолоса, или до любой другой тихой гавани на ваш личный выбор. Но нет, очевидно такие мелочи как просьбы вам чужды - ваша милость привыкла не просить, а молча брать. Ну и вот – как распоследний висельник, вы молча-же решили ограбить корону, молча обесчестить город позорнейшим бегством, молча бросить тень наконец-то и на меня - наместника королевской власти. Хорош, значит, наместничек – средь бела дня казну проворонил, вора королевских денег отпустил! Думаете лорд Хаген, вернувшись из Миненталя с войском, меня за это похвалит? Так что простите, Ваша светлость, но до зарезу хочется услышать именно из ваших уст – почему. Почему вы так поступили?
Бывший губернатор Лариус долго мялся и, казалось, не мог найти ответа.
– Дети, Ваше превосходительство, – промямлил он наконец, – Видит Бог – не ради себя, старика, грех на душу взял и замарал себя изменой, но ради детей, сынков моих горемычных! Им ведь жить да жить, девок под венец вести, внучат плодить и радоваться долгой жизни в утешение моей старости. А они, меж тем, под присягой как под топором палаческим ходят! Вы на войну велите идти, на войну – а значит на погибель! Ужели не видно и не ведомо вам, милостивый рыцарь, что Хоринису не устоять, что война проиграна, король мертв, а царство разодрано в клочья, что нет теперь никакой короны, нет никаких присяг, никакой власти кроме той, что скоро с огнем и мечем обрушиться на этот остров, которую нельзя остановить и с которой нельзя воевать! Так зачем-же умирать, умирать-то зачем? На кой ляд гибнуть! Кому сильно надо - тот нехай, пусть под орочьи ятаганы и лезет, голову свою кладет пустую под топор коли дураком родился, но губить-то моих детей – зачем?
