Вдоль засаженной кипарисом аллеи заскрипела телега, это многотруженные послушники катили летний урожай раннего винограда, из которого готовилось известное всем Монастырское вино. Где-то вдали, на высокогорных плато за Монастырем заблеяли овцы, послышался веселый пересвист спускающихся вниз чабанов; за пределами внутренних стен отделяющих обители ученых братьев и главный храм от бытовых построек, гудели и клубились кислыми парами огромные сыроварни. Тут, меж праведными трудами и молитвами, всяким овладевало светлое чувство уверенности, исчезал страх, уходили болезни, забывалась причиненная в миру несправедливость и невзгода. Денно и нощно трудились братья, в поте лица добывая свой хлеб, но труды эти только приносили радость, каждый день утешая сердце трудящихся, ибо были неотделимы от них и оставались с ними навсегда. Повечерию, выходя из молитвенного зала, братья свободно созерцали свой труд: все что стояло на земле, все что плодоносило и размножилось - и виноградники, и широкие огороды с садами, и заросшие сочной травой подолья гор где днесь паслись овцы, и стройные станы часовен, и кельи, и богатые убранством базилики, все это добро было неделимо общим. Согласно порядкам Монастырской общины, сам Верховный Магистр Пирокар не мог претендовать на большее чем скромный послушник, и ровно как послушник добывал преданность и любовь братства своим непокладаемым трудом. По крайней мере таков был Закон. Было вспоминая давно ушедшие годы послушничества, Исгарот не раз говаривал что в те времена Закон неукоснительно исполнялся.
Но как-же с этим сейчас? Что имел ввиду Пирокар, говоря о грядущей войне? Ужели за всей этой смутой лежит тяжелый рок провидения, или наоборот – вырвавшаяся из бездны темная сила, способная смертельно поразить даже привычный Монастырский уклад? Сердце Исгарота терзалось вопросами не смотря на сысканное среди Монастырских стен временное успокоение.
В часовне меж тем ударили в малые колокола, возвещая братьям о начале всенощной службы. Исгарот встал со скамьи и было направился в сторону молитвенных залов, но тут к нему засеменил молодой послушник и, учтиво поклонившись, тихо прошептал свой наказ: Магистры и сам Преподобный ожидали Исгарота в Библиотеке. Поблагодарив послушника и благословив его ко всенощной, Исгарот заспешил и минуту спустя пересек порог главной залы величественного Монастырского книгохранилища. Вдоль длинного мраморного стола, который еще называли Совещательным, восседали представители Высшего Круга: великомудрый настоятель Пирокар во главе стола; магистр Серпентес слывший коварным о правую руку; восседал о левую руку магистр Ультар, праведный и добрый, водивший давнюю дружбу с Магами Воды; рядом с ним сидел магистр Таламон прозванный суровым: бывший Миртаниийски воевода принявший постриг два с лишним десятка лет тому назад, но служивых привычек так и не утративший; кроме Магистров Высшего Круга в зале присутствовало двое Магов рангом пониже: мастера Каррас и Хиглас, известные глубочайшими познаниями в книжном деле и славные искусством начертания рун. Устроившись по краям стола и навостривши писчие перья, младшие братья изготовились вести запись совета.
Двери за отцом Исгаротом затворились сами собой. Подойдя к Совещательному столу, он глубоко поклонился и припав на одно колено, испросил благословения собравшихся. Со своего высокого сидения встал мудрый Пирокар и, взмахнув настоятельским скипетром, осенил Исгарота символом Инноса. Остальные магистры кивнули в знак согласия и, повторив молитвенные слова благословения, велели Исгароту занять свободное место напротив них.
– Братья мои во благе Господнем, м заговорил настоятель Пирокар, – Сё совещание, от года основания обители сто двадцать седьмое, властью своею от Бога дарованной и всеблагим доверием братства скрепленной, засим объявляю открытым! Говорить первым избираю смиренного брата нашего Исгарота, коли на то есть воля собравшихся. Молвите «да», коли так. – по залу эхом пронесся гулкий голос согласия.
– Почтенный всеобщим согласием брат наш Исгарот, – продолжил Пирокар, – Поведай-же нам что с тобою стряслось во греховном внешнем мире, какие постигли злоключения, какая нужда заставила покинуть придорожную Часовню и столкнуться с опасным недругом? Недруг тот – клеврет-ли али министр надвигающегося на остров великого зла? Правдой поведай как было и помни: перед владыкой нашим Инносом всякая тайна становится явной, от брата-же истину утаивший не допущен будет в царство небесное!
– То и то сделает с тобою Бог, – громко вторили заклятие собравшиеся Маги, – И еще больше сделает, если ты утаишь от Меня что-либо из всего того, что сказано Тебе!
