Быстро вынырнув из оврага и обогнув отвесные кручи, путники вышли на южную тропу, по правую руку которой тянулся поросший карликовым кустарником склон, слева-же шумел первый из многих горных источников, резво спрыгивая с острых языков скал. От первого источника тропа взяла круто вверх и, извернувшись замысловатым зигзагом, повела вдоль второго ручья, гораздо более широкого и бурного. С каждой пройденной верстой русло расширялось, наконец-то унялась холодная морось, сгладились покрытые горным разнотравьем крутые бережки, а над проплешинами окрестных холмов, проглядывая через клочья хмари, забрезжило яркое солнце. Путники приободрились, как следует обсохнув и согревшись. Шагающий впереди охотник задумался – не сделать-ли привал, но все-же решил обождать с отдыхом. Сил покамест хватало, да и к тому-же хотелось пройти этот край как можно быстрее.
Миновало как следует за полдень, когда порядком подуставшие путники прошли наконец-то мимо второго ключа и, обогнув крохотную равнину от которой отходил третий ключ, свернули наконец в сторону востока, вступив на проторенный через скалы узкий карниз. Ущелье третьего ключа смыкалось перед ними горными кряжами, южнее от карниза замаячили пики пограничных с Миненталем хребтов, с вершин которых торчали сложенные из сланцевого камня башни – черные, словно кто-то вымарал их сажей, приземистые, и на удивление широкие.
– Чьи это башни? – удивленно похлопывая глазами спросил Бард.
– Это дозорные башни орков, – ответил охотник, – Стоят тут испокон веков, мало кто из людей на них забирался.
– Орков? – с испугом переспросил Бард, – Неужели тут кроме глорхов и орки водятся?
– До сотворения Барьера над Долиной Рудников точно водились, – сообщил охотник, – В те времена эти земли считались далеким пограничьем страны Минентальских орков. Дикий этот народ в ту пору часто спускался с гор, бывало доходя аж до самой реки, но людям нисколько не докучал благо крупных селений в этих местах как нынче нет так и впредь не бывало. С орками тутошнюю глушь делить приходилось разве что охотникам, но как говаривал мой покойный дед: в прежние времена вольные ловчие Хориниса и лесные орки Миненталя умели находить меж собой общий язык.
– Люди и орки ладили? – изумился Бард.
– Говорят ладили, только давно это было, – вздохнул охотник, – Разве разберешь сейчас что быль, а что небыль? Но дед рассказывал о промышляющих в приграничных с Долиной землях охотниках, которые исстари носили на себе какой-то особенный знак что для орков являлась символом дружбы. Завидев человека с этим знаком, орк не затевал драки а шел мимо с миром, иногда даже вежливо раскланявшись и пожелав удачи в охоте. По крайней мере такую историю любили рассказывать старые охотники, а как оно подлинно – то уж никто не ведает.
– В Миртане я о таком не слыхал, – молвил Сид, – Чтобы люди и орки мирились, вот уж диво из див!
– Те орки, которые у вас нынче в Миртане города жгут – они совершенно другие, – ответил охотник, – С тутошним лесным народом материковые орки схожи разве что именем, ну и внешним обличием, да и то не совсем. Видел-бы ты этих Минентальских увальней! Вроде и орк, а так поглядишь – чистый медведь: кряжистый такой, с головы до пят мохнатый, на задних лапах до сих пор стоит неловко, будто бы выпрямившись ходить научился вчера. Тутошние орки словно напрямую из старых сказаний вылезли, из легенды про то, как человек убил зверя и низверг его в царство Белиара. Материковые-же орки вовсе на зверей не похожи.
– Что уж говорить, какие там звери! – согласился Сид, – Тот народ что валит на нас из-за ледников Нордмара от рода человеческого пожалуй ничем не отличается, а кое где и вовсе опережает его: взять хотя-бы их богатырскую силищу и воинскую смекалку.
– А с чего они на вас валят-то, эти странные орки? – заинтересовался охотник.
– Один Белиар знает, да леший бы их душегубов подальше побрал! Ведь никакой обиды мы этому неизвестному народу не делали, старая война Робара Святого их никак не касалась. Великий этот король, да святится его имя во веки веков, в древнюю пору бивал орков из Неизведанных Земель что повадились разорять Миртану, то и дело высыпая разгульными ватагами из-за мглистых западных гор. Сам-то я их не видывал – бо, то были времена моих дедов и прадедов, но из сохранившихся преданий известно что ражьи орки запада больше походили как раз таки на тутошний лесной народ, нежели на привалившего из Нордмара грозного сородича. Оттоль и стих старой проповеди – «и Человек убил Зверя, и низверг его в царство Белиара», такие дела.
– Да уж, дела чернее сажи, – заметил охотник, – А меж тем мы уж без малого десять верст отмахали, может даже так выйдет что к концу дня доберемся до подъема на плато, только вот тебе диво – за всю дорогу я не приметил ни одного звериного следа!
– И слава Богу, – облегченно вздохнул Бард, – Не очень-то хотелось иметь дело с тутошней живностью.
– То да, – буркнул охотник, – Но все-ж непорядок – ни зверей, ни следов. Но полно, чем скорше пройдем, тем меньше похлопочем!
