Дальше шли молча, впереди по-прежнему шел охотник Драгомир то и дело припадая к земле и осторожно вслушиваясь в округу, за ним настороженной походкой шествовал Бард, ставший за это время прытким и чутким как лань. Немного поодаль, замыкая шествие ковылял старина Сид, согнувшийся в три погибели и тяжело опираясь на посох то-ли от усталости, то-ли от лежащего на душе беспокойства. День померк, на белесых верховьях заиграли отблески заходящего солнца, вконец измотанные путники как могли прибавили ходу, но ущелье третьего ключа и узкий карниз вдоль которого бежала тропа все никак не заканчивались. Получасом потягавшись с крутеющим подъемом и окончательно растратив остатки сил, они свернули с тропинки, пересекли холодный ручей и, вскарабкавшись на небольшую каменистую осыпь, решили заночевать. Укрытием послужила раскрывшаяся прямо за осыпью глубокая расселина, со всех сторон поросшая чахлым кустарником и жесткой как щетина травой. Костров решили не жечь и на этот раз, подкрепившись вяленым кротокрысьим мясом с остатками найденных Бардом кекликовых яиц. Расшнуровав сумку с путевым скарбом, охотник Драгомир принялся выуживать ночлежные шкуры, но вдруг разом бросив затею настороженно вскочил на ноги.
– Чу! Слышите?
– А? Что там? – встрепенулся Бард.
– Тс-с-с, слушай!
Мигом отложив еду путники поднялись и, усиленно напрягая слух, стали вслушиваться наступающую ночь. Поначалу до них донеслись привычные шумы горного края: над верховьями тихонько завывал ветер, изредка потрескивали жухлые ветви кустарника, в лежащей под ними ложбине весело прыгая с камня на камень журчал и куражился холодный ручей. Но минуту спустя к привычным шумам стал примешиваться какой-то посторонний рокот, гулкий и мерный, походящий на ритмический стук, словно кто-то меж горных верховий вздумал колотить в барабаны. Перестук этот нёсся попеременно - то нарастая, то умолкая, но с каждым новым началом становясь все отчетливей и громче. Минуту спустя сереющие в ночной мгле склоны озарились всполохами багряного пламени, пуще прежнего загремел дробный перестук, над узким ущельем ключа пронеслись первые зычные раскаты ратного горна.
– Не уж-то ли орки? – сдавленным голосом просипел Сид.
– Похоже на то, – мрачно молвил охотник, – А их ведь тут быть не должно, эти земли давно покинуты!
– Очевидно старые хозяева решили вернуться, – сказал Сид, нащупывая рукоять короткого кинжала.
– Что-же делать-то будем? – спросил Бард, испуганно озираясь на вспыхивающие среди гор зловещие зарева.
– Авось они сюда не свернут, – ответил охотник, – Ведь если их много – то нерезонно брести вдоль карниза, где пройти можно разве что гуськом. Скорее всего они идут старой торной дорогой, которая спускается от сторожевых башен к устью второго ключа – вовремя-же мы оттудова смылись! Но вы покамест укройтесь тут: даже если кто и пройдет по тропе, то в прогалине этой, за кустарником, вас уж точно никто не заприметит, а я меж тем пойду-поразведаю что там да как. Сидите и носа без меня никуда не кажите!
Прежде чем Сид с Бардом успели что-либо возразить, охотник Драгомир тенью выскользнул из-за кустарника и, в два прыжка обогнув сыпучий склон, еле видимой тенью перемахнул через ручей. Пол минуты спустя его серый силуэт исчез в ночной мгле и путники остались одни. На минуту показалось что барабанная дробь поугасла и отошла в сторону, но тут сверху разнесся леденящий кровь верезг орчьего горна. Замерев за кустарником, путники увидели, как освещая округу желтыми языками факельного пламени на тропе показалась первая вереница Минентальских орков. Они шли, чеканя по-военному шаг и громыхая вороненным доспехом, за их спинами гремели, выбивая ритм, походные тамбуры. Возглавлял цепочку дюжий беломордый орк-шаман, с ног до головы обвешанный замысловатыми амулетами и яркими драгоценными камнями. Всем своим могучим станом опираясь на здоровенный посох, больше походивший на неструганую дубовую жердь, орчий шаман вел свое воинство горделиво задрав мохнатую голову. Сработанное из волшебной руды навершие посоха мерцало перед шаманом угрюмо-сизым свечением – путеводным для его подслеповатых глаз, привыкших заглядывать в незримый для обычного ока мир магических потоков и теней. Мало кто знал, но пользуясь подобными светильниками шаманы орков умели предощущать рунную магию паладинов, этим самым выискивая и угадывая засады людей короля. А цепь орков все тянулась и тянулась вдоль карниза, хрипели натруженные дыханием орочьи глотки, казалось что шествию воинства не будет конца.
– Где-же охотник? – тихонько пискнул вжавшийся стены ложбины Бард
– Не вижу, – процедил сквозь зубы Сид, осторожно выглядывая из-за кустов. Тут сверху ущелья покатилось зловещее рыканье, жестоко щелкнули плети, вниз по скалистой тропе понеслись грубые когтистые лапы – это орочьи погонщики гнали своих свирепых ищеек.
– Леший-бы их в качель! Вот если вынюхают нас, то хана. – отпрянув от кустов молвил Сид.
