— У тебя такой голос, что ты можешь напугать малыша еще больше, — серьезно констатировал Лекси и, осторожно отстранив раздраженную чародейку, сам вышел вперед, к напуганному мальчику. — Успокойся. Мы действительно не причиним тебе вреда. Ты знаешь, что творится снаружи?
Все еще оцепеневший от ужаса малыш трясся, как в лихорадке. От страха у него зуб на зуб не попадал.
— Л-лайам… он т-т-ам! — он маленькой ручонкой указал на незанавешенное окно. — Он ушел… и н-никогда… н-н-не вернется…
— Простите моего младшего братика, — из темноты выбежала сама Эйвен, — русоволосая девочка-подросток лет четырнадцати, — наклонилась к малышу и слегка приобняла его. — Элрик просто напуган, вот и боится каждого шороха. Мы все потерялись… Туманы… они…
— Не нужно ничего объяснять, девочка, — мягко перебила ее дриада и сделала несколько плавных шагов к детям. — Скажи мне, а кто такой Лайам?
— Лайам — это наш старший брат, — горестно вздохнула Эйвен, крепче прижимая к себе маленького Элрика. — Он пошел на ферму к востоку от Мисфилда, чтобы найти хоть немного еды для нас, но так и не вернулся…
— Если мы его встретим, мы обязательно поможем ему раздобыть для вас еду, — как можно мягче заверил ее Лекси. — А пока лучше не выходите из дома, иначе вам и вправду может встретиться какая-нибудь ведьма.
С этими словами эльф-бард, а за ним и три его спутницы поспешили к выходу из дома. Покинув обветшалую хижину, они повернули на юго-восток от трупа несчастной жительницы Мисфилда, что не без труда, с щелчками заговорила с ними первой. По дороге Кара высказывала свое недовольство по поводу решения Лекси непременно помочь еще живым детям.
— Это бессмысленно, — твердо заявляла она, сердито глядя на своего спутника, — мы сами далеко не в лучшем положении, а у этих хрупких детишек вообще нет никакого шанса выжить.
— Дети — единственные, кто был добр ко мне, когда я выступал в бродячем цирке, — стараясь сохранить самообладание, произнес Лекси. — И я возвращаю им долг.
— Пускай последний это будет раз, когда мы слабым безрассудно помогаем, — сквозь зубы процедила Симза, брезгливо морщась от запаха окровавленного тела одного из лежащих на земле крестьян, в чью грудь была вонзена большая вила. — Права колдунья: времени здесь нет на благодетель. В этом мире вещи являются такими не всегда, какими кажутся на первый взгляд.
Чем дальше шли четверо искателей приключений по деревне мимо ветхих домов, тем больше убеждались в том, что здесь не то что переночевать, даже привал на короткое время сделать было невозможно. Хижины не выглядели пригодными для ночлега, а все, что там находилось, — в шкафах или в незапертых сундуках, — были только несколько горстей золотых монет, разбитое зеркальце да пустой флакончик из-под духов.
Каре даже начало уже казаться, что исследование Мисфилда — совершенно бесполезное занятие, и что лучше бы отсюда подобру-поздорову убраться… Но тут ее внимание приковало наиболее крупное здание в этой деревне, по внешнему виду напоминающее таверну, только без вывески с изображением пивной кружки. Оно располагалось на холме напротив хижины, возле которой сушилась посеревшая одежда, давно выстиранная в колодце. Рядом с дверью, ведущей внутрь здания, лежала книга, из содержания которой можно было понять только: «Добро пожаловать». Здесь же стояла и скамья, на которой сидела бледная, как мертвец, крестьянка в черном платье и горько плакала. И хоть ни одного всхлипывающего звука не срывалось с губ девушки, зато были видны кровавые слезы, текшие по ее лицу. Не желая больше испытывать свою сдержанность, Кара решительно отвернулась от беззвучно плачущего живого трупа и, резко шагнув в сторону двери, настежь распахнула ее и зашла внутрь. Неверный свет факела в руке колдуньи пусть и слабо, но освещал практически пустую комнату. Она осторожно ступала по ковровой дорожке, внимательно осматривая помещение.
На таверну оно изнутри, конечно, не походило, но, надо сказать, отличалось от других деревенских хижин. На стене висели различные полотна, от болотных пейзажей Топей Мертвецов до портрета чумазого гномика. В самом конце просторной комнаты Кара увидела некое подобие домашней сцены, на которой одиноко стоял бледный крестьянин в белой рубашке и серых штанах. Он стоял, будто неподвижное мраморное изваяние, спиной к колдунье и подошедшим следом ее спутникам. Благоразумно рассудив, что от такого толку не добьешься, чародейка повернула голову направо, и в поле ее зрения оказался пьедестал, на котором стояла огромная книга. Сверху страницы раскрытой книги поддерживались черепушкой. От этой книги исходила довольно мощная аура, а ее страницы были закреплены выступающими шипами. «Похоже на книгу по некромантии», — промелькнуло в голове Лекси, который вспомнил, что книгу на подобном пьедестале он видел во время своих странствий в одном из склепов. По обе стороны от пьедестала возвышались скульптуры, изображающие человека в робе с надвинутым на лицо капюшоном, опирающегося на посох.
