Так что жители Кайшэма, те, которых не удалось убить или захватить в плен людям герцога Юлану, отступили за внутреннюю стену города. Она была выше и прочнее, чем внешняя, и окружала Библиотеку со всех сторон, а самая восточная часть стены почти пересекалась с внешней стеной там, где та огибала горы Редрат. На севере, западе и юге от внутренней стены между блоками красного песчаника и домами юрода оставалось пространство в пятьсот ярдов шириной, свободное от зданий и построек. Лучникам лорда Грэйама, быстро занявшим позиции за зубцами стены, оставалось достаточно пространства для стрельбы. Да и у врагов не было возможности перебраться на стену из подходящего окна или с крыши. То, что эту стену никто никогда не штурмовал за все те тысячи лет, что стояла Библиотека, никого особенно не воодушевило.
Мы отвели Мэрэма в лечебницу, чтобы там позаботились о его ранах. Атара и я почти несли его, перекинув через плечи толстые руки. Мастер Йувейн вытащил стрелы, как раньше у Атары. Однако когда он достал зеленый джелстеи, желая продолжить исцеление, то достиг только частичного успеха. Варистеи еле светился, как, впрочем, и сам мастер Йувейн. Койки лечебницы заполнились стонущими воинами, раненными и покалеченными, так что для него день выдался тяжелый. Хотя варистеи и остановил кровотечение, раны Мэрэма все еще требовали повязок. Но по крайней мере наш друг мог ходить, хотя сидеть ему было нелегко. Все лучше, чем беды других раненых.
– А, спасибо, сир, уже не так и плохо, – произнес Мэрэм с удивительным самообладанием. Он протянул руку к тому месту, куда попали стрелы. – Мне все еще очень тяжко, но по крайней мере не придется лежать кверху задницей.
Я посмотрел на место мучений, в которое превратилась лечебница. Запах лекарственных настоев и мазей шибал в нос. Пришлось укрепить свои внутренние стены, делая их еще выше. Хотя сам я не мог дождаться, чтобы вернуться на открытый воздух, меня удивило, что Мэрэм хотел того же. Однажды обретенная храбрость тает не так быстро.
Мы попрощались с мастером Йувейном и Лильяной, которых ожидала бессонная ночь и врачевание раненых, и пошли через Библиотеку. Почти все в Кайшэме, кто не был мертв или не стоял на стенах, толпились здесь. Это здание выстроили огромным, но предназначали для того, чтобы вместить миллионы книг, а не тысячи людей. Я с болью смотрел на стариков, женщин и детей, жавшихся здесь, пытающихся устроиться на маленьких соломенных матрасах, брошенных на холодный каменный пол. Казалось, не осталось ни ярда свободного пространства ни в центральном холле, ни в боковых крыльях. Даже в галереях, огибавших огромные острова книг, по крайней мере на нижних уровнях, расположились храбрецы, не возражавшие против того, чтобы попытаться поспать на узкой каменной постели, поднятой на тридцать или пятьдесят футов над землей.
Как хорошо оказалось выйти из Библиотеки через огромный портал в западном крыле и полной грудью вдохнуть свежий воздух. Мы пересекли двор, заставленный тележками с едой, грудами досок, бочонками с водой, маслом, гвоздями и прочими припасами. Связки стрел лежали, словно снопы. И всюду, освещенные оранжевым пламенем факелов, сновали каменщики и плотники, готовя внутреннюю стену к завтрашнему приступу.
Мы заняли места на западной стене и отыскали там одного из рыцарей лорда Грэйама – тот тихо разговаривал с Кейном. Было очень темно, единственным освещением служили факелы во дворе внизу и отдаленное сияние звезд. Не следовало давать мишени вражеским лучникам, если герцог Юлану решит двинуть их ночью на приступ.
– Так. – Кейн указал на полоску темной голой земли, отделявшей стены от остального города. – Они по крайней мере попытаются придвинуть свои осадные машины так близко, как только смогут до утра.
Я посмотрел на городские дома. Их не освещал ни один огонек, и дома казались странно темными. В еще более густой тьме, дальше к западу, я мог различить лишь очертания внешней стены. Пока мы с Мэрэмом сидели в лечебнице, инженеры герцога Юлану разрушили ворота. Звуки собирающейся армии леденили душу. До нас доносился скрип осей множества телег и фургонов и окованных железом колес, катившихся по каменным мостовым пустых улиц. Тысячи ботинок, ударявших по камню, бряцание стали, ржание лошадей, полные ненависти крики и непрерывный вой Синих – эту какофонию нам пришлось выносить долгие часы перед рассветом вместо того, чтобы слушать пение соловья и шум реки.
Через некоторое время лорд Грэйам прошел по зубчатой стене к Кейну.
– Спасибо за работу у ворот. Говорят, враги не прорвались внутрь только благодаря твоему мечу.
– Да, моему мечу. – Кейн кивнул. – И сотням других мечей, особенно мечу капитана Доналама.
В слабом свете факелов я уловил влажный блеск в глазах лорда Грэйама.
– Мне говорили, что моего сына оглушили ударом топора и взяли прежде, чем тот смог опомниться.
Кейн, не любивший лжи, теперь лгал лорду Грэйаму. Я ощущал его ужасающую печаль, темные глаза были полны редкостным состраданием.
– Я уверен, что он не опомнится никогда, – сказал мой друг. – Он спит вместе с мертвыми.
