— У нас нет выбора. Мы не можем защитить принцессу, но мы можем заменить её двойником. Сама же Донова будет ожидать момента в безопасном месте. Под охраной Асторе, который, как я уверен, очень хочет оправдаться за свой просчёт… не так ли? — он уставился своими немигающими птичьими глазами на шталмейстера.
— Кхм… да… наверное, — тот прочистил горло.
— Но как в этом случае мы сможем заключить брак? — нахмурился адмирал.
— После того, как убийцы нанесут удар по ложной цели. Как только это произойдёт, мы немедленно оформим брак. А публично объявим, что принцесса, дескать, чудом спаслась…
— М-м-м… в этом определённо что-то есть, — задумался флотоводец.
— Мне кажется, — замялся Крапник, — что это план чрезмерно рискован… и вообще…
— Не будьте ребёнком, Герко, — вздохнул Тунниц, — спасение принцессы стоит жизни провинциальной и никому не известной девицы. По большому счёту это вообще поразительно низкая цена за наш успех…
— Вы посылаете невинного человека на смерть, адмирал, — холодно заметил Асторе.
— Это моя работа, шталмейстер. Я военный. Я должен посылать невинных людей на смерть…
— Полагаю, нам стоит проголосовать, — подытожил Крапник, — при всей нашей неприязни к этой демократической процедуре, я не вижу иного выхода. Я так понимаю, господа Тунниц и Криепс выступают за продолжение действий и использование двойника как подсадной утки. Лично я бы хотел воздержаться. Но если это окажется невозможно, то я буду против вашего плана. Что скажут остальные?
— Я против… — отрезал Асторе.
— Ваше мнение, князь? Мне показалось, что и вы против?
Тассельш нервно потрепал бакенбарды.
— По здравому размышлению… Лично мне очень тяжело принять такое решение… но я всё же "за". Мы не можем взять и просто так всё отменить. Моё сердце буквально обливается кровью при одной мысли о том, что ожидает бедную девочку, но отказ от нашего плана стал бы настоящим преступлением… перед отечеством.
Адмирал посмотрел на Асторе.
— Надеюсь, ваше несогласие с планом не отразится на его выполнении? Или нам нужно срочно подыскивать человека более… верноподданного?
Под рассечённой шрамом щекой пробежал желвак.
— В какой-то мере я тоже солдат, адмирал. И я выполню свой долг.
Дворец нравился Лане с каждым днём всё меньше. Он был красивым, но при этом пустым и холодным. Выкрашенные в пастельные тона стены, полированный и безупречно натёртый паркет, мерно раскачиваемые сквозняками тюлевые занавески. Утончённая роскошь казалась ей безжизненной и неестественно, неправдоподобно, чистой. Словно бы и не жилище, а тщательно ухоженный и разросшийся до невероятных размеров кукольный домик. С единственной фарфоровой куклой…
Прислуга была вежлива, называла её "ваше высочество", но в их глазах и лицах Лана читала холодность и неприязнь. Они явно полагали её здесь чем-то чуждым и неуместным. Лишь рыбки в садовом пруду относились к девушке без этого предубеждения.
Впрочем, в сам сад ей выходить практически не разрешалось. Только к пруду, во внутренний дворик — на крошечный пятачок газона, окружённый глухой живой изгородью. Остальная часть сада была для неё закрыта — чтобы кто-нибудь из непосвященных не смог ненароком увидеть её слишком близко, и заподозрить подмену. От этого у неё рождалось неприятное и странное чувство. Ощущение некоей стеклянной призмы, или куска янтаря, где её погребли в ожидании какого-то неясного для неё исхода.
Поэтому когда горничная сообщила, что прибыл Асторе, Лана безумно обрадовалась. Как просто знакомому лицу, так и надеждам на хоть какие-то изменения.
Гость был сосредоточен и затянут в кожаное лётное снаряжение.
— Доброе утро, господин Асторе, — она стояла на краю пруда с рыбками.
— Здравствуйте, ваше высочество, — он никогда не забывал называть её так, хотя и делал это с какой-то отстранённой холодностью.
— Что-то изменилось? — она поправила шаль; с моря поднимался ветер.
— Да. Принят новый план. Нам нужно срочно выехать в Констайн.
— Нам… То есть мне тоже? В Констайн? Но… Я слышала, что принцесса…
— Именно. Вам предстоит сыграть её роль ещё и там. Несколько дней. До тех пор, пока…
Он на секунду смешался и замолк.
— Вы… вы думаете, я справлюсь? — она чуть заволновалась.
— Обязательно. У вас выдающиеся способности, сударыня, — он впервые не назвал её высочеством, — вам предстоит некоторое время сопровождать принца Флориана вместо Доновы.
— Мне… принца Флориана? Но… Это же… Он же… он же сын самого… самого правителя Эстерлиха! И мне будет надо… Ох…
— Вам нехорошо?
— Нет, нет. Всё в порядке. Просто. Просто голова немного… закружилась. Простите.
Лана постаралась бодро улыбнуться, отчётливо сознавая, что только что едва не грохнулась в обморок. Хуже того — она едва не грохнулась в обморок прямо в пруд с рыбками.
— Я никогда не думала, что буду представлена принцу. Сыну самого короля…
— Ну, формально его титул звучит как тиуданс…
— Конечно же, я помню. Я учила в школе — тиуданс Эстерлиха, князь Тилвенский, Закрешский и Посовы, надьшаньяй овров и мбрет Верхней и Нижней Берсии и Диргема, — на одном дыхании выпалила она всплывший в памяти титул.
Асторе усмехнулся.
