— В «Башне» и познакомился, — пожал плечами Железняк. — Месяц назад, когда мы всей нашей компанией проводили там рейд. Помнишь? Тогда-то и промелькнула промеж нас искра… Точнее сказать, это со стороны Айгуль образовалась та самая искра, а я-то — кремень!..
— Все равно врешь! — махнул рукой Лосенок.
— Можешь и не верить, — приняв оскорбленный вид, ответил Железняк. — А только вот что я думаю… Если, предположим, мне взять да и подойти к той Айгуль с правильной стороны… Так, мол, и так, трали-вали… И между делом задать ей нужные вопросы. Глядишь, она на них и даст интересные ответы… А отчего и не дать, коль спрашивает ее не абы кто, а человек, в которого она влюблена? А? Психология! И что вы на это скажете?
Вопрос был задан как бы всем присутствующим, но было понятно, что ответ на него должен был дать Мешалкин.
— А ты точно не врешь насчет этой мигрантки? — спросил майор.
— И вы туда же! — сокрушенно вздохнул Железняк. — Ладно бы Вася Лосенок — что с него взять, с обормота? Но вы-то! Эх… Да если хотите знать, я с ней, с этой Айгуль, после рейда встречался целых четыре раза! Даже пять… Нет, точно, четыре. Пятый раз не считается… И, прошу заметить, не на предмет амуров, а исключительно ради получения от нее оперативной информации! Она мне, значит, про любовь, а я ей — всякие наводящие вопросы… О «тоннеле», конечно, я не спрашивал, но теперь-то спрошу обязательно. Ну, так как?
— Развратник, — с показушным негодованием произнес Лосенок. — Аморальный и беспринципный тип! Девушка ему — о любви, а он с ней — черт знает о чем! Прямо Дон Жуан!
— Ну, — усмехнулся Железняк, — этому самому Дону Жуану было проще. Он в уголовном розыске не работал. А вот если бы он был опером, как мы, то тут бы ему было не до любви… Между прочим, я все больше и больше начинаю подозревать, что уголовный розыск и любовь — понятия просто-таки несовместимые. Я прав? — взглянул Железняк на Мешалкина.
— Что ж, встреться со своей мигранткой, — пряча улыбку, ответил майор. — Идея не такая уж и плохая…
— Слыхал? — Железняк победоносно глянул на Лосенка. — Это слова мудрого человека. А ты, Василий, как есть остолоп! И что только в тебе нашла твоя невеста?
— Ступай, — Мешалкин махнул рукой Железняку. — Вечером доложишь, что к чему. А нам нужно будет пообщаться с Ливерпулем и Мопсиком. Но прежде созвонимся с отделениями полиции соседних районов и городов и узнаем, что у них слышно о «тоннеле».
— Кстати, а почему «тоннель»? — спросил Герасимов. — Уж шибко необычное название для наркотика.
— Вот и я размышляю о том же самом, — вздохнул Мешалкин. — И не нахожу пока ответа. А хочется найти.
Связаться с отделениями полиции соседних районов и окрестных городов было делом несложным, а потому и недолгим. Результат же оказался одновременно и многозначительным, и удручающим. Оказалось, что и в соседних районах города, и в других городах местные оперативники уже знают о «тоннеле». Знать-то знают, но при этом никто внятно не смог пояснить, откуда этот наркотик возник. По всему выходило, что появился он недавно, но откуда именно он взялся и какими путями попал на черный рынок — на этот вопрос никто так и не дал внятного ответа. «Работаем, ищем, — отвечали оперативники на местах. — Если раскопаем что-нибудь стоящее, то, конечно, поделимся информацией. А что, у вас тоже появился этот «тоннель»? Вот так дела… А вы случайно не знаете, отчего у него такое название? Вот и мы пока не знаем…»
— Да, дела, — сокрушаясь, покрутил головой Василий Лосенок. — Ничем нам не помогли братья-опера. Что ж, придется рыть землю самим. Как говорил поэт, задрав штаны, бежать за наркоманом… Ну, или что-то в этом роде.
…И Ливерпуль, и Мопсик были личностями, в уголовном розыске известными. Мешалкин и его подчиненные знали, где эти двое живут, где проводят вечера и ночи. Жили они вместе с родителями в особняках в одном из элитных городских районов. Более того, особняки эти располагались по соседству друг с другом. Ну, а вечера и ночи Мопсик и Ливерпуль проводили в различных увеселительных заведениях — в последнее время все больше в той самой «Башне».
Возникал вопрос — где было сподручнее взять Мопсика и Ливерпуля? По месту их жительства? Можно, конечно, и так, однако же здесь имелись некоторые неудобства, причем довольно-таки существенные. Помимо самих Ливерпуля и Мопсика, в доме обязательно будут и другие люди. А это шум и гвалт, а где шум и гвалт, там и огласка. Огласка оперативникам была не нужна. Ведь что такое огласка? Это возможность спрятать какие-то концы и уйти на дно тем гипотетическим персонажам, с которыми Мопсик и Ливерпуль, возможно, были как-то связаны в плане распространения наркотика «тоннель». А поэтому и Ливерпуля, и Мопсика нужно было брать тихо. А тихо — это означает неожиданно. А неожиданно — это означает, что их до поры до времени никто не хватится. А коль не хватится, то и не поднимет шума. А коль не поднимет шума, то, значит, никто из возможных подельников этой парочки не уйдет на дно. Потому что для чего уходить на дно, коль кругом тихо?
