— Так мы же выгнали его от греха подальше и камнями вслед забросали!
Сэр Люк Корембек наконец отмер и пошевелился.
— Приказываю всем немедленно разойтись! — раздался его громкий решительный голос.
Люди начали расходиться, поглядывая на Дэвида со страхом и презрением. Успокоившись, он немного полежал, а затем со стоном сел, посмотрев на мать.
— Голова болит, — пожаловался юноша и зарыдал.
К нему подошел Николас.
— У тебя был приступ, — мягко пояснил он. — Теперь все в порядке, все хорошо.
— И что, все видели это? — с ужасом в голосе спросил Дэвид.
По лицу его текли слезы, и он возбужденно озирался. Старший Хоббей и Фальстоу помогли ему подняться на ноги. Николас схватил сына за руку.
— Мне очень жаль, Дэвид, — проговорил он прежним тоном. — Я всегда боялся, что однажды это случится. Твой припадок спровоцировал Эттис вместе со своими людьми.
После этого он повернулся к сэру Люку:
— Благодарю вас, сэр, за то, что вы разогнали толпу. — В этот миг меня невольно восхитило внутреннее достоинство Хоббея. Сглотнув, он продолжил: — К сожалению, сын мой, как вы только что видели, страдает падучей. Припадки случаются редко, и после недолгого отдыха он снова придет в себя.
— Причиной несчастья стали Эттис и его мужланы, — заявил судья. — Господи Исусе, вот времечко наступило: йомен смеет перечить джентльмену!
Мы следовали за Хоббеями по сельской дороге. Фальстоу и Хью с двух сторон поддерживали Дэвида. Я понимал, что по репутации семейства был нанесен серьезный удар: отныне все вокруг будут считать Хоббея-младшего порченым. Я жестом велел Бараку отстать от остальных.
— Что скажете? — спросил он, когда наши спутники ушли достаточно далеко вперед.
— Думаю, что они много лет успешно это скрывали, — вздохнул я. — Дирик об этом не знал — он явно был изумлен. Милостивый Боже, трудно представить себе ситуацию более невыгодную для Хоббеев… У всех на виду! При всей своей тупости Дэвид Хоббей не заслужил подобного унижения. Кстати, мне кажется, что в исчезновении Фиверйира кроется нечто большее, чем поведал мне Дирик, когда я рассказал ему о том, что видел из окна прошлым вечером… Его клерк бежал так, словно за ним гнался сам дьявол. И потом, сам Винсент сегодня явно чем-то очень озабочен.
— Возможно, у Дэвида и вчера тоже был приступ.
— Нет. Он стоял возле валов стрельбища рядом с Хью. Что бы там ни случилось, Фиверйир бежал, чтобы сообщить об этом Дирику. А теперь его нет с нами.
— А когда Абигайль после гибели Ламкина кричала, что вы не видите того, что прямо у вас перед носом… она не могла иметь в виду Дэвида?
Я покачал головой:
— Нет. Миссис Хоббей явно подразумевала что-то другое. Уж она бы точно не стала привлекать внимание к недугу своего ребенка.
Я посмотрел на группу, шедшую впереди нас: Абигайль держалась позади сына.
— Каморка Фиверйира находилась возле твоей. Ты слышал, как он уехал? — спросил я.
— Слышал, как на самом рассвете захлопнулась дверь, а затем его частые мелкие шаги. Я еще подумал, что он пошел на раннюю службу в церковь.
— Так что же заставило его бежать подобным образом, хотелось бы знать?
Я понимал, что исчезновение Сэма играет существенную роль в происходящем… но вот какую именно?
Лес ранним утром пребывал в восхитительном покое. Птицы сладко распевали в кронах деревьев, белка следила за мной с ветви бука, и ее пушистый рыжий хвост подчеркивал зелень листвы. Я сидел на поваленном стволе посреди небольшой лужайки возле дуба, радуясь просторному жилету и рубашке, которые надел для охоты. Из-за спины до меня доносились голоса завтракавших за деревьями гостей, в то время как ровный шелест ветвей в недрах парка указывал на то, что мастер Эйвери вместе со своими людьми выслеживает оленя. Однако мне следовало отстраниться от них, уйти как можно дальше, хотя бы на минуту-другую. Скоро по охотничьему парку прокатится конная буря…
Я же пока размышлял о событиях предыдущего дня.
Когда мы возвратились из церкви, Дэвида отвели наверх и заставили лечь, хотя он все время протестовал, уверяя, что уже совсем оклемался. Его отец попросил Дирика пройти к себе в кабинет. Я как раз поднимался наверх, когда мой коллега появился на лестнице и осведомился, не угодно ли мне посетить мастера Хоббея.
Хозяин Хойлендского приорства сидел за письменным столом с серьезным выражением лица. Он негромко попросил меня сесть, взял песочные часы и перевернул их, с печалью наблюдая за течением струйки.
