— Мастер Хоббей сообщил мне, что о его состоянии вам с сестрой стало известно вскоре после того, как вы поселились у Хоббеев.
Мой собеседник опустился на постель и внимательно посмотрел на меня:
— Однажды днем, вскоре после нашего переезда к Хоббеям, мы с Дэвидом и Эммой занимались с мастером Кафхиллом. Он рассердился на Дэвида, который не выполнил задание, и пригрозил, что расскажет об этом его отцу. Дэвид велел учителю идти и проделать нечто отвратительное с овцой. После чего вдруг свалился со стула, начал трястись, и на губах у него выступила пена, как это было сегодня. Мы с Эммой испугались, так как решили, что Бог покарал его за плохие слова. Тогда мы еще верили в подобные вещи, — добавил Хью с горькой полуулыбкой. — Однако мастер Кафхилл сразу распознал симптомы падучей. Он уложил Дэвида и удерживал его язык линейкой, как это сегодня сделал Фальстоу ножнами кинжала.
— И родители Дэвида заставили вас с сестрой хранить эту тайну?
— Они попросили нас, — ответил молодой человек бесстрастным голосом.
— Итак, вы не любите Хоббеев как родных? Никого из этого семейства… — заметил я.
Длинное, изуродованное оспой лицо Хью чуть дернулось, и на какое-то мгновение он опять сделался похожим на ребенка. Затем самообладание вернулось к нему, и юноша посмотрел на меня.
— И тем не менее, — произнес он негромко, — Хоббеи потратили несколько месяцев на уговоры, принуждая сестру дать согласие на брак с Дэвидом. Невзирая на его падучую, невзирая на грубые манеры и явную тупость.
— Дэвид не нравился Эмме?
— Она презирала его. Хотя сестре едва исполнилось тринадцать лет, этот молодчик пытался залезть ей под юбку. — Лицо Кертиса потемнело. — Я ударил его за это, и мастер Кафхилл принял нашу сторону. Он сказал нам, что Эмма может отказаться выйти замуж за Дэвида. Она может обратиться в Сиротский суд и сообщить там, что жених нездоров телом. В таких случаях принуждать девушку к браку нельзя.
— Совершенно верно. Это так называемое насилие над подопечным, — проговорил я. — Но мастер Хоббей очень хотел объединить ее долю земель со своими собственными.
— Ну, у нас с Эммой были другие планы. — В голосе Хью слышался гнев. — Если бы мастер и миссис Хоббей продолжили настаивать на своем, мы пригрозили бы обратиться в этот их самый драгоценный Сиротский суд. Мастер Кафхилл читал закон, он сказал нам, что если мальчики не имеют права избавиться от опеки до двадцати одного года, то девочки могут унаследовать свои земли в четырнадцать лет.
— Да, если не дадут согласия на приемлемый брак.
— Приемлемый брак. Мы намеревались подождать еще несколько месяцев, пока Эмме исполнится четырнадцать лет, после чего попросту продали бы ее земли, взяли деньги и вместе убежали.
— А вы рассказывали мастеру Кафхиллу о своих планах?
— Нет. Наверное, нам стоило бы довериться ему, — печально промолвил Кертис.
— Дело оказалось бы сложным. Вы не смогли бы обойтись без адвоката.
Хью издал высокий и горький смешок, настороживший меня:
— Не все ли теперь равно? Сестра моя в любом случае умерла, и все планы Хоббеев больше ничего не значат.
Лицо его вновь дернулось. На какую-то секунду мне показалось, что юноша сейчас заплачет, однако черты его вновь приняли привычное безразличное выражение. Эх, если бы только Майкл Кафхилл и преподобный Бротон знали о состоянии Дэвида прежде, чем его отцу было даровано право опеки! Молодой человек вздохнул и с внезапным раздражением поскреб грудь.
— Надеюсь, вы не подхватили блох, — проговорил я. — В Портсмуте я подцепил несколько штук, но, как мне кажется, успел вовремя от них избавиться.
— Нет, там у меня другие шрамы, и они зудят. — Мой собеседник вновь почесался, на сей раз осторожнее.
— Вы носите на шее крест Эммы? — осторожно спросил я.
Юноша посмотрел на меня:
— Нет, мастер Шардлейк, я храню его в шкафу. Мне тяжело смотреть на эту вещь.
— Печально.
— Возможно, вам не стоило привозить его. Да, я по-прежнему ношу каменное сердце. Вы правы, я не люблю Хоббеев. Однако, сэр, вы умеете заставить людей говорить. Но если я не могу отправиться на войну, это значит, что я останусь здесь. Таково мое желание, так и можете сказать в Сиротском суде.
— Но почему, Хью?
Разведя в стороны руки с длинными тонкими пальцами, Кертис снова с горечью усмехнулся:
— А куда мне еще деваться? Я привык к здешней жизни и меньше всего хочу тягаться в суде с мастером Хоббеем. Через три года я стану совершеннолетним и уеду отсюда.
— И что вы тогда будете делать? Поступите в солдаты?
— Возможно.
— Хью, если я смогу оказать вам какую-то помощь, вы найдете меня в Линкольнс-Инн.
Парень вновь печально улыбнулся и пристально посмотрел мне в глаза:
— Благодарю вас, мастер Шардлейк. Через три года… да, через три года мне и в самом деле может потребоваться друг за пределами этого поместья.
