– Пруста не надо! – сказала она. – Мой папочка читает нормальные советские книги. Трифонова, Бондарева, Абрамова. Потому что он все равно нормальный человек! Запомни, мой хороший – если гэбист любит Пруста, это такая сволочь… – Она вдруг оскалилась и заговорила вполголоса: – Есть там один такой. – Она потыкала пальцем вверх. – Стихи пишет, Шекспира цитирует. Если до самого-самого верха дорвется – ой! Хуже Сталина. Но ему не дадут. Он больной. Почки. Но от него скрывают. Специально кормят, чтоб почки посадить на хер! – И она стукнула кулаком Саше по коленке. – Ну, пойдем! – Встала и протянула ему руку.
– Погоди, – сказал он. – Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Интересничаю, – сказала она, помогая ему встать с земли. – Флиртую, разве не видно?
– А если я проболтаюсь?
– Ой! Я отопрусь. Тебя посадят. А ему все равно посадят почки. Игра слов! Так что вези тачку, джентльмен.
Они подошли к небольшому каменному домику. В торце была дверь. Лизелотта вытащила из кармана ватника связку ключей.
Саше Котову некуда было торопиться, воскресенье, и родители уехали, поэтому они с Лизелоттой так и не встали с топчана до вечера, она все шептала «люблю, люблю, люблю», целовалась прямо до крови, просто вгрызалась, а в перерывах жарила яичницу с колбасой на электроплитке.
Вечером за окном гавкнула собака, Саша выглянул – боже! Валечка Гимпель привел ментов, с собакой! Издалека видно было, как овчарка нюхала то самое место, где они вчера сидели под сиреневым кустом, и натягивала поводок, чтоб бежать-искать.
– Ёкалэмэнэ! – зашептал Саша. – Верный друг, чтоб тебя!
– Не ссы, – сказала Лизелотта. – Обойдется.
С неба грохнуло, потом сверкнуло, потом грохнуло еще сильнее, и полил страшенный июньский дождь. Струи толстые, как веревки.
Мент подобрал что-то с земли, положил в полевую сумку. Наверное, это была жестяная крышечка от бутылки, которую они с Гимпелем выпили.
– Люблю, люблю, люблю тебя, – заурчала Лизелотта сзади, обнимая Сашу за плечи, целуя и грызя его затылок.
Потом дождь прошел.
Еще потом в дверь постучали.
– Ведь всего ничего осталось! – закричала, как будто в сотый раз, дама в красивом пальто, с высокой укладкой пепельных волос и большими круглыми глазами. – Только диплом защити, умоляю, и будешь инструктор горкома партии!
– Маман, жё не сюи па сёль, ком ву пувэ вуар! – сказала Лизелотта.
– Кто это? – Дама повела головой в сторону Саши.
– Ты что, член КПСС? – спросил Саша у Лизелотты.
– Куда деваться, – сказала она. – Со второго курса. По блату.
– Кто это? – повторила дама, теперь уже в упор глядя на Сашу своими круглыми сине-зелеными глазами. Как бирюзовые клипсы у нее в ушах.
– Дай мы тебя проводим, – сказала Лизелотта и надела тонкие импортные трусики, а сверху – брезентовые штаны.
Хорошо, Саша успел натянуть брюки еще до того.
Вышли, дошли до ворот.
– Познакомимся же, наконец! – Дама первая протянула руку. – Валентина Аркадьевна.
– Саша, – ответил Саша.
– Вы все-таки кто? – спросила дама.
– Студент четвертого курса. Филфак. То есть вот перешел на четвертый.
– А Лизочка уже на пятом, – строго сказала дама. – Философский факультет.
За воротами стояла черная «Волга» с желтыми подфарниками и белыми шелковыми занавесками на стеклах задних дверей. Знаки высшей силы.
– Я знаю, – сказал Саша.
– Знаете, и что? – странно спросила дама.
– Познакомься, мама, это мой муж! – слегка паясничая, сказала Лизелотта.
– Ну зачем же так сразу перед фактом? – Валентина Аркадьевна снисходительно поморщилась. – Нужно быть вежливее к матери. «Мы хотим, собираемся, планируем пожениться…» В крайнем случае, «мой будущий муж». Пригласи молодого человека в гости. В это воскресенье. Вы к нам придете в это воскресенье, Саша?
– Спасибо, – сказал Саша. – Не знаю… Это так неожиданно…
– Мама, езжай, – сказала Лизелотта.
– У тебя же кончилась смена! Мать за тобой приехала, и ни слова благодарности.
– Я чуть попозже. Мама, он оказался подлец. – Она больно ткнула Сашу локтем в бок. – После двух лет наших отношений отказался жениться. Бросил меня. Он трус презренный. Я сейчас его убью. А потом поеду на метро.
– О, небо! Как я устала! – закричала Валентина Аркадьевна. – Я специально за тобой приехала, у папы попросила машину!
– Можешь меня подождать. Но тогда ты будешь соучастница в убийстве.
– Валентина Аркадьевна, – сказал Саша. – Вы лучше подвезите меня на машине, хорошо?
Дама изумилась такой наглости и поэтому сама открыла Саше дверь.
Он обернулся. Лизелотта смотрела в сторону. Ну и ладно.
Пока ехали, Валентина Аркадьевна спросила:
– У вас правда с Лизочкой два года серьезные отношения?
– Не совсем. Она сказала, что в меня влюбилась два года назад, когда увидела в коридоре.
– Ну и нечего тут гордиться! – сказала Валентина Аркадьевна.
– Да, конечно, – сказал Саша. – Остановите, пожалуйста, у метро «Университет».
– А то до центра?
– Нет, нет, спасибо, – сказал он.
Вышел, зажмурился, снова открыл глаза и удостоверился, что уже забыл Лизелотту.
Потом она позвонила ему.
