Мой спутник пожал плечами:
— Как вам угодно. Но, полагаю, в любом случае вам понятно, что пора уже прекратить поиски. Так что, едем обратно? Я опасаюсь за отца, боюсь, как бы он не переутомился.
— Хорошо.
Когда Эдвард поворачивал коня, я заметил на лице его плохо скрытую улыбку: мой спутник был уверен в том, что дело закрыто.
Когда мы вернулись, в доме царили тишина и уныние, а старый Приддис в одиночестве восседал перед пустым камином. Поглядев на нас, он спросил:
— Ну как, Эдвард, все ли в порядке с лесными угодьями?
— Мы с мастером Шардлейком пришли к разумному соглашению, — отозвался его сын.
Сэр Квинтин внимательно взглянул на меня и буркнул:
— Помоги мне, Эдвард, я хочу встать.
Приддис-младший помог отцу подняться на ноги. Старик тяжело дышал, и его парализованная рука бессильно раскачивалась. Белизна усохшей ладони напомнила мне мертвое лицо бедной Абигайль, и я невольно поежился.
— Довольно с меня этого дома! — раздраженным тоном проговорил Квинтин.
— Здесь все не в себе. Я хочу немедленно уехать.
— Отлично, — умиротворяющим тоном согласился Эдвард. — Пойду приготовлю коней. И кстати, отец, — добавил он непринужденно, — оказывается, мастер Шардлейк побывал в Рольфсвуде. Он говорил о той трагедии в плавильне, помнишь?.. Ну, которая приключилась, когда ты еще был коронером?
Глаза феодария сузились, и он пристально посмотрел на меня, а затем шевельнул здоровой рукой и произнес:
— Очень смутно, это было целую вечность назад. За всю долгую жизнь мне пришлось рассмотреть столько разных дел! Пойдем, Эдвард, помоги мне выйти отсюда.
Затем он склонился вперед, впившись взглядом в мое лицо:
— Прощайте, мастер Шардлейк. Надеюсь, у вас хватит здравого смысла прекратить сие разбирательство. Этим людям и без того хватает неприятностей.
Я поднялся в свою комнату и остановился возле окна, разглядывая стрельбище. Итак, мне не удалось ничего узнать от Приддисов. Я ощущал беспомощный гнев и разочарование. В дверь постучали, и вошел Барак. Он был заметно встревожен.
— Как поживают члены семейства? — спросил я его. — В большом зале внизу никого нет…
— Фальстоу велел мне убираться из дома почти сразу после вашего отъезда, — пожаловался мой клерк. — Но пока я выходил, прибыл гонец с письмом для вас. Я надеялся, что пришли какие-то важные вести из Лондона, однако не узнал почерк.
Он запустил руку в дублет и извлек листок дешевой бумаги, небрежно сложенный и запечатанный воском. Спереди было написано мое имя и адрес — «Хойлендское приорство». Я вскрыл письмо.
— Из дома? — с интересом спросил Джек.
Я покачал головой:
— Нет.
Письмо было нацарапано неловкой рукой и датировано вчерашним днем, то есть двенадцатым июля. Первым делом я взглянул на подпись: «Джон Секфорд, приходский священник Рольфсвуда». Само же послание было кратким:
Я передал записку Бараку. Прочитав, он вернул мне бумагу и обеспокоенно посмотрел на меня:
— Это еще что за чертовщина? О чем идет речь?
— Понятия не имею. — Я принялся ходить по комнате туда-сюда. — Должно быть, и впрямь стряслось нечто серьезное. Я могу завтра же поехать туда и вернуться на следующий день, в среду… Коронер к этому времени еще не приедет.
— Признайтесь, а вы ведь рады тому, что завтра нам не надо отправляться домой? — негромко спросил мой помощник.
— С твоей стороны нечестно упрекать меня в этом! — ответил я с жаром, потому что слова Джека угодили в цель. — Мы непременно уехали бы, если бы не гибель миссис Абигайль. Откуда мне было знать, что это случится? Ты ведь не думаешь, что я радуюсь смерти бедной женщины? Хотя, впрочем, расследование обстоятельств убийства способно поведать о том, что здесь происходит.
— Ну хорошо. Однако где-то в глубине души вы все-таки довольны, что обстоятельства сложились именно таким образом, да?
— У нас есть шанс разом разрешить оба дела…
— Вы забываете о том, что в восьми милях отсюда в любой день может развернуться сражение. И если мы проиграем, французские солдаты мигом придут сюда по дороге. Прекрасный дом, есть что грабить!
— Согласен, подобная возможность и впрямь существует. Однако, — я посмотрел на помощника, — завтра мне обязательно надо поехать в Рольфсвуд.
— Ну вот что, в этом случае я еду с вами, — ответил Барак не допускающим возражений тоном. — Ни за что не останусь один в этом сумасшедшем доме.
Постучав в дверь кабинета Хоббея-старшего, я услышал негромкое:
— Войдите.
