Хозяин дома сидел за столом, наблюдая за тем, как струится песок в колбах песочных часов. Ощутив некоторое сочувствие к нему, я вдруг понял, что впервые оказываюсь наедине с этим человеком. Он казался совершенно разбитым… Еще бы: за последние два дня был разоблачен секрет его сына и погибла жена.
— Итак, мастер Шардлейк, — спросил Николас со вздохом, — объехали ли вы лес с мастером Приддисом?
— Объехали.
Хоббей взмахнул рукой:
— Наверное, будет лучше, если вы обсудите результаты вашей поездки с Винсентом. Сам я в данный момент ни на чем не могу сосредоточиться.
— Вполне понимаю. Сэр, позвольте мне выразить вам соболезнования по поводу смерти вашей несчастной жены. Да упокоит Господь ее душу!
Посмотрев на стол, мой собеседник проговорил голосом, сделавшимся вдруг полным чувства:
— Никто не любил бедную Абигайль! Я это знаю. Но видели бы вы ее молодой, такой, какой она была, когда я женился на ней… такой хорошенькой и веселой. Если бы она не вышла за меня замуж… — Он умолк.
— А как себя чувствуют мальчики? — спросил я, подумав, что в нормальной семье Хью и Дэвид находились бы рядом с Николасом и все домочадцы утешали бы и поддерживали друг друга.
— Сын занят своим горем, с ним рядом Фальстоу. А Хью… — Мастер Хоббей вздохнул. — Хью обретается где-то в доме. Кстати, сэр Люк организовал поиски в лесу. Ему помогают деревенские — их весьма смущает перспектива того, что по лесу разгуливает безумец. Корембек порекомендовал никому из нас не выходить за ограду садов.
— А Эттиса уже привели и допросили?
— Да. Он ненавидит нашу семью. — Николас нахмурился. — Винсент говорит, что, если в лесу не обнаружат следов чужака, подозрение неминуемо падет на него. И это, конечно, правильно.
Хозяин дома сделался еще более угрюмым. А я подумал, что теперь здесь всем заправляет Дирик… Дирик на пару с Фальстоу.
— Что ж, — ответил я спокойным тоном, — виновен или нет Эттис, будет решать коронер по прибытии сюда. Но я пришел к вам, мастер Хоббей, чтобы сообщить о том, что вестник доставил мне письмо из той сассекской деревни, где у меня есть дело, связанное с другим моим клиентом. Я намереваюсь завтра отправиться туда, а на следующий день вернуться обратно для встречи с коронером. Мне известно, что он должен допросить нас с Бараком в первую очередь.
— Очень хорошо, — ответил мой собеседник без всякого интереса.
Я помедлил, понимая, что мои следующие слова должны быть произнесены в присутствии Дирика. Однако я просто не мог не задать этот вопрос:
— На прошлой неделе, сэр, я случайно подслушал часть вашего разговора с женой. Миссис Абигайль горячо возражала против проведения охоты, поскольку считала ее небезопасной.
Какое-то мгновение Хоббей молчал, а потом проговорил, не поднимая головы, неторопливо и четко выговаривая слова:
— Моя жена в последнее время стала бояться всех и каждого, мастер Шардлейк. Я уже говорил вам, что бедняжка была не в себе. Ей уже начали повсюду мерещиться опасности.
Взяв в руки песочные часы, он посмотрел на сыплющуюся струйку песка, после чего перевел взгляд на меня и со странным выражением на узком лице неторопливо добавил:
— Вся моя жизнь, все, что я пытался построить, все, что я любил… все убегает, подобно струйке песка в этой склянке. Верите ли вы в судьбу, мастер Шардлейк, в неотвратимую Немезиду?
— Нет, сэр. Я не знаю, каким образом Бог наводит в мире порядок, но думаю, что не таким.
— Все началось с вашего появления здесь. — Голос Николаса оставался тихим, и его интонация странным образом была полна мягкого любопытства. — Это несчастное дело… Едва ли у Дэвида случился бы приступ, если бы не оно. Вы подбиваете моих арендаторов к сопротивлению: не отрицайте, у меня в деревне свои соглядатаи. А теперь еще и погибла моя жена. Так что хотелось бы понять: не вы ли моя Немезида?
— Поверьте, я вовсе не хочу быть чьей-либо Немезидой, мастер Хоббей.
— Не хотите? Не знаю, кто вас разберет, — продолжил хозяин поместья все тем же спокойным голосом, однако теперь он смотрел на меня столь же резким и вопрошающим взором, как и прежде. — Впрочем, быть может, я ошибаюсь, — наверное, все началось с визита Майкла Кафхилла, с… — Гримаса боли исказила лицо моего собеседника, и он как бы замкнулся. — Впрочем, нам не следует беседовать на подобные темы без Винсента. — Тон Хоббея вновь стал официальным. — До встречи через два дня, мастер Шардлейк. — И он кивнул в знак того, что разговор окончен.
Мы с Бараком отправились в Рольфсвуд ранним утром следующего дня. Как же некстати была эта очередная поездка верхом: после охоты у меня ныла перевязанная рука и болела спина. Опять сделалось пасмурно, небо завесили серые облака…
По пути мы особо не разговаривали. Слова, сказанные вчера старшим Хоббеем, вывели меня из равновесия. Я пытался убедить себя в том, что всего лишь поддерживал Эттиса в его борьбе против злоупотреблений землевладельца и что припадок мог случиться с Дэвидом в любой момент, а больше всего в том, что никому не известно, кто и по какой причине убил Абигайль. Однако мне было вполне понятно, почему Николас вправе видеть во мне свою Немезиду.
