Мы углублялись в лес, Харриданс шел впереди, а пес трусил сразу за хозяином. Небо совсем потемнело: оно могло разразиться дождем буквально в любой момент.
— Интересно, в какое дерьмо мы вляпались на этот раз? — пробормотал Барак.
— В такое, которое должны были разгрести еще много лет назад. Однако рано или поздно все тайное становится явным, — отозвался я.
Мой помощник покачал головой:
— Вот эта самая тайна как раз могла бы просуществовать вечно, если бы в нее не сунула свой нос любопытная собака. Вы же понимаете, что теперь будет новое расследование? И мы вновь окажемся первооткрывателями трупа. Как будто и без того у нас мало забот…
— Я не мог бросить этого старика в беде. Но тебе вовсе не обязательно оставаться, ты можешь и не встревать в это дело.
— Та женщина видела, как мы оба въехали в город. Вас непременно спросят о том, кто это был с вами.
— Ты прав. Прости, что втянул тебя в очередные неприятности.
— Похоже на убийство, не правда ли?
— Да, Джек, боюсь, что так.
Мы следовали за Уилфом по заросшей тропе, которая виляла среди деревьев, вдоль речки, протекавшей через город. При других обстоятельствах окрестности можно было бы назвать весьма живописными.
— Этот ручей питал мельницу, — обратился к нам через плечо Харриданс. — Сюда, Цезарь! — подозвал он к себе пса, забежавшего чуть вперед и уже терявшего терпение, и остановился, проведя рукой по своей загорелой лысой макушке. — Столько лет ходил я этой тропой на работу! — проговорил он негромко. — Какой оживленной она была тогда, телеги катили туда и сюда с грузом железа… Мы выходим к плавильне, джентльмены, пруд остается сзади.
Мы вышли на прогалину, на которой находилась плавильня, как раз когда начали капать первые крупные капли дождя. От былой мастерской остались лишь невысокие руины: неровные деревянные стены, черные и обгорелые, увитые плющом. В одном конце стены развалившиеся обломки водяного колеса прислонялись к круглому сооружению с вороньим гнездом наверху. Печная труба, вне всяких сомнений. За развалинами я увидел длинное прямоугольное пятно коричневой грязи, посреди которого ныне протекал ручей. Бывший пруд окружали круглые, заросшие травой холмы.
— А это что такое? — спросил я у Уилфа, указывая на них.
— Груды шлака, — объяснил старик.
Увидев высохший пруд, пес попытался рвануться к нему, но хозяин удержал его, ухватив за загривок.
— Нам нужно найти что-то такое, чем можно копать, — заметил он, уводя нас внутрь руин через пролом в стене.
Каменный пол просторного печного сарая зарос травой. Старые стены его разрушились, однако большая каменная печь стояла вся в саже, но целая. Внизу ее чернело отверстие: это явно был слив для расплавленного железа. Уилф принялся ковыряться в лежавшем на полу соре. Мы с Бараком оглядывались по сторонам. Дождь уже разошелся вовсю, и крупные капли барабанили по нашим головам и по каменному полу.
— А здание оказалось побольше, чем я себе представлял, — заметил я.
Даже по прошествии стольких лет в воздухе угадывался запах железа.
Харриданс посмотрел на нас. Ему удалось обнаружить остатки ржавой лопаты.
— Если бы огонь вспыхнул здесь, ему потребовалось бы довольно много времени, чтобы охватить весь двор, — сказал он. — И эти стены не были высокими: через них можно было перелезть без особого труда.
В памяти моей вновь проступили слова Эллен: «Он горел заживо! Бедняга, он был целиком охвачен пламенем…» «Он, то есть кто-то один, — подумалось мне. — Не находился ли другой человек к тому времени уже в пруду?»
— Можно представить, как все это выглядело сразу после пожара, — пробормотал Барак.
— Сплошные уголья, — ответил Уилф. — Тут ведь нашли и человеческие кости. Обгоревшие, обуглившиеся. — Старик показал на топку. — Вот здесь.
— А сколько было костей? — спросил я. — Они точно принадлежали двум людям? Мастеру Феттиплейсу и его работнику?
Харриданс покачал головой:
— Трудно сказать, сэр. Приддис сказал, что кости обуглились до неузнаваемости. А теперь, джентльмены, пойдем дальше. Давайте посмотрим, что именно нашел Цезарь.
Мы оставили руины плавильни. Дождь еще моросил, и мне пришлось смахнуть влагу с глаз. Мы направились к залитой грязью низине, издававшей гнилостный запах. Ее окружали камыши, ныне умиравшие из-за нехватки воды. Достав веревку, Уилф привязал Цезаря к дереву. Пес заскулил, тоскливо глядя на низину, а его хозяин указал на место в середине пруда, расположенное ярдах в двадцати от нас. Я заметил цепочку следов, уходившую к какому-то подобию почерневшей палки, торчавшей из грязи. Джек негромко присвистнул.
Мой клиент указал на деревянный шест, возвышавшийся посреди зарослей камыша:
— Лодку обычно привязывали к этому шесту. Когда дочка мастера Феттиплейса была маленькой, она каталась на этой лодчонке по всему пруду. В ночь пожара кто-то мог воспользоваться ею и вывезти тело на середину пруда.
Внезапно я подумал, что это вполне могла осуществить и сама Эллен. Но почему нельзя было просто оставить труп в плавильне?
Уилф поджал губы:
— Придется сделать это прямо сейчас, джентльмены.
