— В прошлую пятницу констебль с каким-то военным обходили дома в нашем околотке, переписывая всех мужчин подходящего возраста. Я объяснил им, что женат и что мы ждем ребенка. Однако вояка сказал, что на вид я вполне годен для службы. Я велел ему проваливать, буквально вытолкал взашей. Беда в том, что вчера он приходил снова, и Тамазин видела его. Выглянув в окно, она не стала пускать его в дом.
Я вздохнул:
— Чрезмерная самоуверенность однажды тебя погубит.
— То же самое и Тамазин говорит. Однако сейчас ведь женатых мужчин с детьми в армию не призывают. По крайней мере, не всех.
— Дело представляется мне серьезным. Я думаю, что попытка вторжения состоится… иначе зачем набирать все эти тысячи солдат? Будь осторожен, Джек. Похоже, французы и впрямь настроены решительно.
Барак явно возмутился:
— Ничего подобного не случилось бы, если бы король в прошлом году не потащился во Францию! Сорок тысяч солдат переплыли на другой берег Ла-Манша, и что в результате? Они бежали обратно, трусливо поджав хвосты, если не считать бедолаг, застрявших в Булони. Да все считают, что нам надо сократить военные расходы, оставить Булонь и помириться с французами, однако король ни в какую не хочет. Кто угодно, только не наш Генрих!
— Абсолютно с тобой согласен.
— Помните, как прошлой осенью вернувшиеся из Англии солдаты, в лохмотьях, больные, лежали вдоль всех дорог, ведущих к городу? — Лицо Джека посуровело. — Нет уж, со мной такого не будет. Не пойду я в армию, не дождетесь.
Я посмотрел на своего помощника. Пожалуй, в былые времена Барак вполне мог воспринять войну как увлекательное приключение. Но только не сейчас.
— И как выглядел тот военный, который к вам приходил? — поинтересовался я.
— Рослый детина лет сорока, при черной бороде и в мундире лондонского городского ополчения. По виду опытный солдат.
— Похоже, именно он командовал и сегодняшним смотром. Серьезный человек. Я бы не стал с ним шутить.
— Ну, если он занят отбором новобранцев, то, скорее всего, на новый визит ко мне ему времени уже попросту не хватит.
— Надеюсь на это. Но если он вернется, тебе придется обратиться за помощью ко мне.
— Спасибо, — негромким голосом поблагодарил Барак.
Я протянул руку к письму, остававшемуся на уголке стола:
— В свой черед, мне хотелось бы узнать твое мнение об этом.
Я передал ему письмо.
— Это, часом, не очередное ли послание от Эллен? — уточнил мой собеседник.
— Посмотри-ка на печать. Тебе уже приходилось ее видеть.
Он поднял на меня глаза:
— Печать королевы. Это от мастера Уорнера? Новое дело?
— Прочти. — Я сделал паузу. — Оно тревожит меня.
Барак развернул бумагу и вслух прочитал:
— Но оно подписано…
— Вот именно. Записку прислала королева Екатерина, а вовсе не адвокат Уорнер.
Барак прочитал текст еще раз:
— Никаких подробностей, информации совсем мало. Но королева говорит о каком-то личном деле… ни малейшего намека на политические обстоятельства.
— Однако у нее, должно быть, имеется серьезная причина для беспокойства, заставляющая писать собственноручно. Не могу не вспомнить, как в прошлом году королева отправила Уорнера защищать интересы родственника ее служанки, которого обвинили в ереси.
— Но ее величество обещала, что впредь не станет вмешивать вас в подобные дела. А она из тех, кто умеет держать свое слово.
Я кивнул. Больше двух лет назад, когда королева Екатерина Парр еще была леди Латимер, я спас ей жизнь. В знак благодарности она обещала стать моей покровительницей и впредь никогда не привлекать меня к делам, имеющим политическую подоплеку.
— И давно ли вы видели ее величество в последний раз? — спросил Джек.
— Еще весной. Она удостоила меня аудиенции в Уайтхолле, дабы поблагодарить за то, что я успешно распутал то сложное дело, касающееся ее владений в Мидленде. Потом, в прошлом месяце, королева прислала мне свою книгу. Помнишь, я показывал тебе? Называется «Молитвы, или Размышления».
Мой собеседник скривился:
— Мрачная штуковина.
Я печально улыбнулся:
— Не спорю. Признаться, раньше я даже толком не понимал, насколько ею овладела меланхолия. Королева вложила в книгу записку, где выражала надежду, что она обратит мои мысли к Богу.
— Ее величество не станет подвергать вас риску. Наверняка какое-нибудь очередное разбирательство, связанное с землей, вот увидите.
Я благодарно улыбнулся. Барак с юных дней изучил изнанку политической жизни, и я ценил его утешение.
— Вам предстоит за один день навестить и королеву, и Эллен Феттиплейс! — пошутил он. — Придется изрядно потрудиться, чтобы все успеть.
— Да уж. — Я взял у него письмо и, вспоминая свой последний визит в Хэмптон-корт, ощутил, как страх перед новым визитом в эту загородную резиденцию стискивает мой желудок.
