Закончив чтение последнего дела уже поздним вечером, я присыпал собственные заметки песком. Барак и Скелли давно разошлись по домам, и я направился по Канцлер-лейн в сторону своего дома.
Стоял идиллический летний вечер. Два дня назад отмечали Иванов день, однако в этом году традиционные костры и прочие празднества по велению короля существенно сократили. В городе ввели комендантский час: ночью по улицам ходили дополнительные патрули, чтобы французские шпионы не могли устраивать поджогов.
Оказавшись возле дома, я подумал о том, что, переступая порог своего жилища, больше не испытываю радостного подъема, который ощущал при жизни Джоан, — его скорее сменило некое раздражение. Я отпер дверь. Дочь моего эконома, Джозефина Колдайрон, стояла в прихожей на тростниковой подстилке, скрестив на груди руки, с отсутствующим и слегка озабоченным выражением на круглом лице.
— Добрый вечер, Джозефина, — поздоровался я.
Она присела, наклонив голову. Прядка немытых светлых волос выбивалась на лоб девушки из-под белого платка. Отодвинув ее в сторону, Джозефина полным беспокойства голосом произнесла:
— Простите, сэр.
Я знал, что служанка боится меня, поэтому продолжил самым мягким тоном, каким только мог:
— Как обстоит дело с ужином?
Мисс Колдайрон посмотрела на меня виноватыми глазами:
— Я еще даже не начинала готовить, сэр. Мне нужно, чтобы мальчишки помогли почистить овощи.
— А где Саймон и Тимоти?
Джозефина заметно встревожилась:
— Э… они с отцом, сэр. Сейчас схожу за ними, и начнем.
И она заторопилась на кухню быстрыми и мелкими шажками, словно бы перепуганная мышь. Я же отправился в гостиную.
В кресле, лицом к окну, сидел мой старый друг и частый гость Гай Малтон. Повернувшись на звук моих шагов, он изобразил на лице слабую улыбку. В качестве врача Гай обладал кое-каким общественным положением, что, однако, не помешало банде юных прохвостов как-то ночью, два месяца назад, в поисках французских шпионов вломиться в его дом возле Олд-Бардж, разорвать в клочки медицинские заметки, которые он делал в течение всей своей жизни, и разгромить его кабинет. К счастью, самого Малтона не было дома, иначе его, наверно, убили бы. Он был выходцем из Испании, да к тому же мавром; ясно, что его, темнокожего и говорившего с непривычным акцентом, мигом сочли бы иностранным агентом. Я забрал друга жить к себе, но с тех пор он погрузился в глубокую меланхолию, что, признаться, сильно меня тревожило.
Я опустил сумку на пол:
— Как дела, Гай?
Врач поднял руку в приветствии:
— Просидел здесь весь день. Как странно, я всегда считал, что, если однажды останусь без работы, время будет едва влачиться, однако теперь оно пролетает совершенно незаметно.
— Барак говорит, что Тамазин в такую жару неважно себя чувствует, — сказал я и с удовольствием заметил, что на лице медика появился профессиональный интерес.
— Да, мы уже договорились, что я посмотрю ее завтра. Не сомневаюсь, что у Тамми все в порядке, но это ободрит обоих супругов. И в первую очередь Джека, который переживает значительно сильнее жены. — Гай помедлил. — Я сказал, что приму их здесь. Надеюсь, что это не слишком бесцеремонно с моей стороны? Мало того что я тут поселился…
— Конечно же нет. И как тебе прекрасно известно, я всегда рад видеть тебя. Живи здесь столько, сколько хочешь.
— Спасибо тебе, Мэтью. Боюсь, что, если я вернусь к себе, опять произойдет то же самое. Отношение к иноземцам портится день ото дня. Посмотри-ка сюда! — Доктор Малтон указал на мой сад за ромбиками окна.
Подойдя к окну, я выглянул наружу. На дорожке, уперев руки в тощие бока, со свирепой улыбкой на бледном, заросшем серой щетиной лице стоял мой эконом Уильям Колдайрон. А двое слуг-мальчишек — высокий четырнадцатилетний Саймон и Тимоти, коротышка двенадцати лет от роду, — маршировали перед ним взад и вперед с метлами на плечах. Колдайрон строго следил за обоими единственным глазом; другой прикрывала широкая черная повязка.
— Направо! — скомандовал он, и мальчишки неуклюже повернулись.
Я услышал голос Джозефины, доносившийся от дверей кухни. Ее отец резко повернулся к окну кабинета. Открыв его, я недовольно окрикнул его:
— Уильям!
Колдайрон повернулся к мальчишкам.
— А ну-ка рысью в дом и займитесь ужином для хозяина! — крикнул он. — Навязались тут на мою голову, только время с вами зря теряю!
Саймон и Тимоти ответили ему яростными взглядами.
Я повернулся к Гаю:
— Кровь Господня, ну и тип!
