— Я очень ждал этой встречи, — сказал он и коснулся ее маленькой руки. Она ее не отняла, а лицо вспыхнуло, и загорелись кончики ушей.
— Я хотела с тобой поговорить, — Светлана зябко повела плечами и налила вино в рюмки, — О Вадиме… — с трудом договорила она.
— О Вадиме? — растерялся Бухов. («При чем здесь Вадим, — хотел сказать он, — когда ты любишь меня, а я много лет прожил в одиночестве из-за этого и не понимаю, как это могло случиться».) — О Вадиме? — повторил он, скучно произнося имя ее мужа. — С ним что-нибудь случилось? — Бухов видел, что не об этом говорили ее глаза, в них светилась любовь к нему, и она тоже не могла ее по своему желанию ни погасить, ни скрыть от него, но Вадим мешал ей дать волю своему чувству.
— Он пьет, — сказала Светлана, и ее тонкое, выразительное и прекрасное лицо сделалось некрасивым и обиженным. Она смахнула быстро слезы и, встретившись с ним взглядом, печально и обреченно улыбнулась.
Бухов угрюмо кивнул, светлые глаза его сузились, стул страдальчески заскрипел под ним. «Как бы там ни было, а Вадим — ее муж, — подумал он. — Муж. И поэтому Светлана никак не решится бросить его».
…Муж.
Бухов отпустил ее руку.
— Включил бы музыку, — тихо попросила она, мгновенно поняв его состояние, — хочешь, будем только веселиться, и больше ничего я грустного не скажу? Я постараюсь…
Хмурое лицо Бухова посветлело.
В конце концов Светлана разводится. Он перемотал пленку в магнитофоне и включил танго.
— Ты так и не разлюбил меня, — сказала она, когда Бухов церемонно пригласил ее танцевать.
— Да, — глухо ответил он, стараясь не встречаться с ней взглядом, — и ты это прекрасно знаешь.
Он боялся ее обидеть, боялся — она увидит в его глазах не любовь, а одну страсть, и свидание, в котором должна была наконец-то решиться его судьба, будет испорчено.
Чувствуя, что плохо владеет собой, Бухов извинился и ушел в ванную комнату, намочил затылок одеколоном. Затем, пустив воду на полную мощь, закурил, прикладывая мокрую руку к горячему лбу.
— Коля! — позвала она его (голос ее был ровен и спокоен). — Где ты прячешь телефон? Я хочу позвонить домой.
— Сейчас! — откликнулся он (телефон был заперт в платяном шкафу). — Сейчас…
— Ты чего ходишь на цыпочках, разве так можно? — упрекнула она. Глаза ее были серьезны и печальны. Светлана сидела в кресле и ела шоколад. Серебряная фольга, как показалось Бухову, словно живая рвалась под ее пальцами и тихонечко плакала-звенела.
Он достал телефон, подключил в сеть и подал ей аппарат.
— Можешь звонить.
— Зря я сразу не вышла за тебя замуж, — сказала она задумчиво, набирая номер.
Бухов положил ей руку на плечо и поцеловал в шею возле пушистого темного завитка. Ему было отлично слышно, как в далекой квартире настойчиво звали к телефону длинные и бесстрастные звонки.
— Сын? — сказала она мягко, улыбнувшись и скосив на Бухова строгие глаза. — Я скоро приеду. Отец дома? Скажи ему, что я звонила от дяди Коли Бухова. Запомнил? Обязательно передай, я с ним вместе приеду. — Светлана положила трубку и порывисто обняла Бухова. — Едем? Ты не сбежишь по дороге?
— Нет, — сказал он грустно и серьезно, — но зачем ты меня так испытываешь? Сын сказал, что Вадим ждет тебя. Я слышал. Ты с ним так и не говорила о разводе.
— Я больше не могу, Коля. Я больше не могу! Или ты едешь, или я и дальше должна терпеть Вадима. Из меня никогда не выйдет любовницы. — Она скомкала платок, и вены на ее тонкой шее вдруг сильно проступили, словно только что она отчаянно кричала.
— Хорошо, — глядя на нее с состраданием и любовью, сказал Бухов и нерешительно вытер ей ладонью слезы, крепко поцеловал в губы, — хорошо, едем!
— Я выпью немного, ладно? — она умоляюще взглянула на него, — ты не думай, я не привыкла пить, но я боюсь, Коля, ехать. Ты же видишь, какая я трусиха.
Бухов подождал, пока она выпьет, закрыл бутылку и унес на кухню. Светлана уже успела надеть плащ и подала ему дождевик.
Они вышли из квартиры обнявшись.
— Вот так и покажемся Вадиму, — прижавшись к нему, сказала она, — не побоишься?
Он взял ее на руки и понес вниз по лестнице.
— Ты хочешь, чтобы я так показал тебя Вадиму?
— Можешь, — сказала она и крепко зажмурилась, — кажется, я напрасно пила. Голова кружится. Отпусти меня.
На улице все шел дождь.
— Уже пахнет снегом, — сказала она и провела ему по щеке мокрой рукой, — я хочу выйти за тебя замуж, Коля! Если бы ты знал, как я этого хочу!
— Все будет хорошо, — Бухов остановил такси.
Они сели, и Светлана назвала адрес.
— Вот и все, — сказала она, — оказывается, как просто решиться на развод.
Бухов промолчал, еще не веря до конца в случившееся. Он был рад этому и счастлив, но теперь думал о том, какая неприятная минута ждет его у Вадима. И это портило настроение — мог произойти скандал.
Сцен он не любил, всегда избегал, а сейчас вынужден был стать зачинщиком той брани, что, вероятно, случится: как-никак ему предстояло быть безжалостным — отнять у Вадима жену и ребенка, оставить его сиротой.
