На самом деле, Киане не нравилось, когда ее постоянно сравнивают с кем-то из родителей. Особенно этим грешил Айбл. Киана часто твердила, что она похожа только на себя, но в ответ получала от взрослых лишь улыбки, которые намекали на то, что слова девочки не воспринимают всерьез. Пожалуй, только Бивис к ней прислушивался. Впрочем, маг никогда ее ни с кем и не сравнивал.
– Уже поздно, – заметил Айбл, взглянув на часы. – Пора закругляться. Спасибо, Прия, что позволяешь нам каждый год собираться под твоей крышей. Надеюсь, мы не сильно тебе надоели.
– Что ты, Айбл, – отмахнулась та, вытирая и без того чистые руки о передник. – Я буду рада тебе, даже если заявишься рано утром или поздно ночью. Двери этого дома всегда для вас открыты.
– Ты идешь, Бивис? Хватит пить, пожалей печень, – кряхтя, Айбл поднялся с кресла и потянулся.
– Я владею магией исцеления, к тому же, знаю одного дракона-знахаря, так что за мои органы не переживай, – парировал Бивис, торопливо ища свой плащ, который как всегда где-то бросил.
– Я провожу, – отозвалась Киана, которая углядела уникальный шанс выйти на крыльцо и подышать свежим воздухом.
Холодный весенний вечер приятно ободрил всех легким ветерком. В доме было душно и жарко. Киана стояла у крыльца, нежась в прохладе и наблюдая, как мотыльки мельтешат под фонарным столбом. Мощеная улица спускалась вниз к набережной и тонула в темноте у перекрестка. Бриара всегда была тихим городом, особенно в темное время суток. Ее часто сравнивали со служителем храма, который наложил на себя обет молчания.
Бивис никогда не тянул с прощаниями. Мужчинам он жал руку, женщинам сдержанно кивал. Он всегда избегал света, будто бы боялся его, хотя, скорее, просто не любил показываться на людях, предпочитая вести скрытный образ жизни. Неудивительно, что с такими повадками Бивис казался чудаком. Но тяга к тени и невольное избегание света являлись той неотъемлемой частью Бивиса, без которой он бы перестал быть собой.
В доме Верноров он бывал часто, но после смерти Марка стал захаживать все реже, оправдываясь работой в гильдии и постоянными командировками на Восток. А ведь раньше он и Марк часто сидели в их гостиной и обсуждали новости. Киана, будучи совсем малышкой, частенько забиралась к Бивису на коленки и требовала показать ей пару фокусов. Когда еще выпадет шанс поклянчить у мага чудеса? Киана родилась простым человеком без способностей к магии. Порой ей казалось, что она неполноценная, что ей чего-то недодали. А потом вспоминала, что в ее маленьком городке под названием Бриара магов и драконов практически нет – все уезжают в столицу. Наверное, если бы не гильдия, Бивис бы тоже уехал.
Маг закурил свою любимую трубку, без которой его было невозможно застать, и, махнув рукой на прощанье, зашагал прочь. Вскоре он исчез из виду, но Киана все еще слышала его шаги по мощеной улице.
Айбл был полной противоположностью Бивиса: он мало того, что тянулся к свету, так еще и сам его излучал. Как говорили, Айбл родился с улыбкой на лице и с плешью на голове. Его лицо не представлялось без улыбки, а игривый огонек в глазах не угасал с годами. Таких оптимистов еще надо поискать!
Когда Бивис исчез, Айбл предложил Киане пройтись до конца улицы и расстаться на углу. Киана охотно согласилась, ей надоело сидеть в душной гостиной, а вечер молил ее остаться на свежем воздухе подольше.
– Скажи, Киана, а ты до сих пор роешься в записях Марка? – спросил Айбл.
Он, как, впрочем, и все остальные, знал, что Киане нравится изучать старые дневники отца, коих накопилось очень много за все года. В них отец записывал истории, которые собирал, и делал всякие заметки из своих экспедиций. Но после его смерти Киана долгое время пыталась найти в записях ответы. В свое последнее путешествие Марк взял новый, свежий дневник, который любимая дочь подарила ему на день рождения. Киана помнила, как выбирала его среди множества других. Мягкий кожаный переплет, красивый рисунок, изображающий слияние солнца и луны в одно светило, которое отец прозвал «солнцелунием», красная ленточка-закладка, чистые белые листы. Ее подарок, как и отец, навсегда остались на том проклятом острове.
– Сейчас уже нет, – ответила Киана тихо.
Айбл остановился резко, да так, что Киана едва не споткнулась. Он опасливо посмотрел по сторонам, убеждаясь, что в столь позднее время суток никто по улицам не гуляет. Лишь в редких окнах горел свет. В Бриаре ложились спать рано, хотя никакого комендантского часа в городе не было – его отменили лет сто назад.
В желтом свете фонаря на старое лицо Айбла легли зловещие тени, исказившие его до неузнаваемости. Он редко хмурил брови, но сейчас Киана видела, как они сошлись над переносицей. Улыбка, ставшая Айблу верной спутницей жизни, куда-то запропастилась. От тяжелого и строгого взгляда Киане стало не по себе.
