— Будем, — отмахнулся Малкин. — Только ты мне скажи, Сергеич, что это у тебя там за злоумышленник в команде завелся? Ведь из твоих был этот, с ножиком. Давно он у вас, такой решительный?
Сергеич вдумчиво почесал в затылке.
— Вроде недавно. Я как-то, веришь, Толян, … не помню. Сам тут соображал, когда это я этакого опасного малого себе на хребет навязал. Не было его и не было, а потом вдруг прибился к нам, нарисовался — хрен сотрешь. Мужики тоже не помнят, откуда взялся. Но у нас с этим строго, без рекомендаций не берем. Значит, кто-то прокололся, урода этого рекомендовал. Разберемся, это я тебе обещаю. А сейчас давайте уже, что ли, снимать?
Толик встряхнулся и зачем-то посмотрел на небо.
— Да, — решил он. — давайте работать, а то свет уйдет к чертовой бабушке. И вообще, смена заканчивается, а у нас еще конь не валялся.
Второй раз в одну воронку снаряд не попал — иначе говоря, на его светлость больше не посягали никакие слуги Тьмы, и мы отсняли сцену со спасением короля без всяких проволочек и нештатных ситуаций. Правда, реконструкторы все время ненавязчиво контролировали герцога, а Шура — по-моему, совершенно бессознательно — старался держаться от него подальше. Наблюдать за этими скрытыми перемещениями было смешно, отчего я несколько расслабилась, и доиграла свою роль довольно убедительно.
Но выносливость Джемса мы все несколько переоценили. Когда съемочная группа разъехалась от особняка, герцог уже еле стоял на ногах и вид имел бледноватый. Это заметил даже Малкин, который вообще мало интересовался состоянием своих артистов до тех пор, пока они могли исполнять свои роли.
— Что-то ты сбледнул с лица, твое величество, — озабоченно изрек он, рассматривая Джемса. — Алена, присмотри за ним, пожалуй. Лучше ему домой не ехать, останься с ним здесь.
Я не стала раскрывать Толику наш секрет. Зачем ему знать, что мы с герцогом прямо-таки прописались в снятом для съемок особняке? Пусть пребывает в неведении и полагает, что я только иногда остаюсь в доме ночевать, чтобы «вжиться в атмосферу» и «поработать над рисунком роли».
— Конечно, Толечка, я несу ответственность за человека, который попал к нам по моей рекомендации, — мой постный вид произвел нужное впечатление, и успокоенный Толик убрался восвояси.
— Помочь? — я увидела, как Джемс цепляется за стену, с трудом переставляет ноги, и заволновалась всерьез.
Если ему настолько плохо, наша сегодняшняя прогулка под угрозой, да что там, — ее вообще лучше перенести.
— Доползу как-нибудь, тут всего-то пара шагов, — упорства раненый не растерял. — Но, если не возражаешь, я бы хотел любимой еды Велизария. Хоть немного. Сможешь приготовить?
— Господи, конечно. Сейчас сделаю, тем более что наш пушистый господин сейчас наверняка попросит того же. Мяаса! — помянутый господин тут же вылез откуда-то на мой клич.
— Госпожауа, мы идем ужинауать? — и фамильяр ласково потерся об мою ногу.
— Куда же мы денемся? — спросила я Дорогое Мироздание, задрав голову к небесам.
Ужин оказал на страждущих поистине целительное действие. Велизарий, освоив приличный кусок курицы, уселся в углу кухни вылизывать свою пушистую шубку, а Джемс умиротворенно попивал кофе и больше не походил на смертельно больного.
— Когда мы отправляемся? — поинтересовался он, сделав очередной глоток из большой керамической кружки.
— Ты с ума сошел? — устало спросила я. — Посмотри на себя, ты никак не годишься для путешествий до тех пор, пока твоя рана не подживет хотя бы немного.
— А ты не можешь мне помочь?
— Как? Я ведь не лекарь. Вот если бы… — и тут я задумалась.
Мои способности, говоря по чести, можно было использовать куда шире, чем для буквального закрывания и открывания дверей. Я же отперла Джемсовы ограничители, я сумела запереть от зловредного Алистера не только дверь особняка, но и все ходы-выходы, связывающие Морион с Землей. Может, мне и некоторые медицинские операции окажутся под силу?
— Раздевайся, — велела я, засучивая рукава.
Герцог вытаращил глаза.
— Уже? Ты правда готова, леди?
— К чему? — что он вечно спрашивает обо всякой ерунде??
— Ну… к близкому знакомству со мной? Ты правда готова?
Я облегченно рассмеялась.
— Тьфу ты, дурак, господи прости. Очень мне нужно с тобой знакомиться, тем более близко! Я попробую полечить тебя. Давай, снимай рубашку.
— Я разочарован, — объявил его светлость, и принялся расстегивать пуговицы.
В ответ я только фыркнула — все-таки иногда этот иномирный мужик вел себя странно. Вот к чему эти тяжеловесные мужские шуточки? Мне как раз нравилось то, что между нами не протянулись до сих пор нити личного напряжения, которые ведут к страстям и способны расстроить даже самую гармоничную дружбу. Ни малейшего желания привязываться к кому бы то ни было я не испытывала. Вот разберемся со съемками и со всей этой магической заварушкой — тогда посмотрим.
