— В нашем мире, если кто-то берется подвезти незнакомого человека до какого-то места, тот должен отплатить за услугу приятной и занимательной беседой. Так что истории рассказывают и у нас. Желаете послушать?
— Охотно, прекраснейшая, — хмыкнул нурит. — Полагаю, у вас найдется, чем меня удивить. Прошу, поведайте мне что-нибудь интересное.
— Охотно, почтеннейший, — в тон ему весело откликнулась я. — Клянусь, я сделаю все, чтобы дорога пролетела незаметно.
— Ты знаешь, что рассказать нам? — мгновенно присоседился к нуриту Джемс (разве он мог упустить возможность узнать что-нибудь новенькое о моем мире?).
— О да, — мне пришла в голову арабская сказка, мастерски переделанная в мюзикл, и еще с детства застрявшая намертво в моей голове. — Слушай же, почтенный Кадир. Однажды теплым светлым утром на базаре такую людям злую новость рассказали. У Али и Касыма, двух братьев родных, умер старый отец, умер добрый отец, рассказали.
История Али-бабы и сорока разбойников лилась сама собой — оказалось, я даже песни оттуда помню все, до последней строчки. И про Персию и «Не будь я судейская дочь», и остальные тоже. Мой моноспектакль имел большой успех: Кадир слушал внимательно, хохотал до слез, возмущался коварству Касыма и злобности разбойников. Джемс слушал не менее внимательно, разве что реагировал не столь активно. Фамильяр же, стоило мне замолчать и перевести дух, философски отметил:
— Какауя поучиительнауя истоория!
— Вы устроили нам, прекраснейшая, целое представление! — искренне радовался Кадир. — После того, как мы побываем в храме, люди моего рода будут просить вас повторить эту чудесную сказку для всех.
— С удовольствием, — легко согласилась я, а потом подмигнула нуриту, — но вы же не думаете, что это единственная история, которая мне известна?
— Расскажи нам еще что-нибудь, госпожауа! — фамильяр потерся лбом о мой локоть. — Ты ооучень хоррошоуо расскаузывааешь!
Отхлебнув из бурдюка воды, чтобы промочить горло, я снова взялась за рассказы — уже не такие зажигательные, но тоже интересные для моих слушателей. Когда впереди показалась священная роща и храм Многоликой богини, я успела поделиться с народом сказкой про волшебную лампу Аладдина, историей старика Хоттабыча и заканчивала рассказ про Синдбада-морехода, когда Джемс дотронулся до моей руки.
— Смотри, Алиона, какое странное место.
Я высунулась из-за полога кибитки и обнаружила, что нас действительно окружает необычный пейзаж. Это был не оазис: просто Золотая дорога прерывалась в буйных травяных зарослях, дальше переходивших в обширную рощу высоких деревьев неизвестной мне породы. Зеленели они так ярко, словно их окружала не пустыня, а, например, сибирская тайга.
А еще дальше высился храм, из всех архитектурных стилей больше всего похожий на античный: простой и строгий, полный воздуха и гармонии. Смотрелся он посреди пустыни абсолютно нереально, но почему-то все равно радовал глаз.
— Вот оно, прибежище нашей Многоликой госпожи, — голос Кадира сорвался от восхищения, как будто он видел храм впервые.
— Все храмы в ваших краях такие?.. — я неопределенно взмахнула рукой.
Было любопытно, строят здесь культовые здания только в античном стиле, или есть разные варианты.
— Что значит «все»? — удивился нурит. — В наших землях всего один храм. Аснарийцы не чтят Многоликую мать, и не строят жилищ для своих богов, им достаточно перерезать горло жертве и вознести молитву прямо там, где стоят.
В голосе его звучало нескрываемое презрение.
— А мы… сможем войти в храм? — с чего-то меня одолели сомнения, вдруг Многоликая не желает видеть тех, кто не почитает ее, как богиню.
А мы — и того хуже — меньше суток, как узнали об ее существовании. Однако на мои опасения Кадир только хитро заулыбался.
— Что вы, прекраснейшая, Многоликая милосердна, она принимает всякого, кто готов склониться перед ее мудростью. Конечно, вы можете войти в храм вместе с нами и увидеть, как появляются на наших руках печати согласия.
— Отлично! — и, едва дождавшись, пока повозка остановится, я деловито полезла наружу.
Следом быстро выбрался герцог, а за ним шмякнулся в траву Велизарий, — мои спутники всячески одобряли возможность получить новые впечатления. Вблизи, надо сказать, святилище выглядело еще прекраснее, чем издали: стройные колонны из белого камня, увенчанные резными капителями, устремлялись к небу, перед входом буйно цвели огромные розовые кусты, а сверху крышу и стены храма оглаживало солнце.
И никакого зноя, как будто окружавшая храм зелень поглощала горячее дыхание пустыни. Только аромат роз, легкий теплый ветерок и свет, струящийся с небес. Блаженно вздыхая, я застыла на месте, и не сразу заметила, что рядом остановился Кадир. Он смотрел на меня со странным выражением: словно страстно желал узнать о чем-то, но не решался, опасаясь разочароваться.
— Чем я могу отплатить за вашу доброту, почтеннейший? — мягко спросила я.
