Честное слово, за одну только поездку в это чудесное место я готова была сделать для него и его рода все, о чем он попросит. Если, конечно, это будет в моих силах… но, в конце концов, магичка я или нет?
От моей благожелательности нурит смутился окончательно и бесповоротно.
— Ваша доброта, госпожа, не знает границ, но то, о чем я хочу просить вас, может оказаться вам не по силам.
— О каком это подвиге вы толкуете, уважаемый Кадир, что я не смогу осилить его? — мне было весело, и казалось, что непосильных задач для меня не существует.
— Мой народ нигде не имеет пристанища, нет земли, которую мы могли бы назвать домом. Однако старики рассказывают о древнем пророчестве: однажды какой-то из нуритских родов повстречает посланницу, которая сумеет открыть для нуритов двери в новый мир. Этот мир будет самой судьбой предназначен для моего народа, там мы найдем счастье и благоденствие.
— Ааа, я понимаю, к чему вы клоните, — бодро объявила я. — С радостью открою для вас дверь в новый мир, если только буду знать, где это можно проделать.
Кадир облегченно вздохнул.
— Говорят, сама Многоликая благословит наш переход, и дверь в неведомое откроется из ее храма… но я не представляю, как это возможно.
— Ничего, раз есть пророчество, — стало быть, мы попробуем исполнить его.
— Что ты собираешься исполнить, Алиона? — к нам подошел герцог, привычно зажимающий под мышкой Велизария. — Мы опять угодили туда, где можем кому-то помочь?
— Ну да, Чип и Дейл спешат на помощь! — расхохоталась я. — А ты, пушистый господин, вполне годишься на роль Рокфора. Думаю, сыр ты уважаешь разве чуть поменьше, чем мяасо.
Велизарий презрительно фыркнул. Он был сам по себе, и не собирался исполнять никаких ролей.
— Кто это?.. — заинтересовался Джемс, но я отработанным жестом отмахнулась от его всегдашнего любопытства.
— Дома покажу. А пока давайте войдем в храм. Может, там уже готовы ответы на все наши новые вопросы? Или полагается ждать заката?
— Нет, прекраснейшая, — Кадир улыбался так, словно все его желания уже исполнены. — Мы не будем медлить, Многоликая ждет гостей в любое время суток, и всегда готова выслушать их мольбы… правда, отвечает не всегда.
— Что значит «не всегда»? — насторожилась я. — Хотите сказать, иногда она отвечает?
— Да, — нурит взмахнул рукой, словно говорил о самых обыденных вещах. — Она приходит к тем, кому пожелает ответить, в образе его близких и говорит с ним. Я думаю, вы увидите это сегодня своими глазами.
— Ну, если ваша Многоликая богиня решит, что мы достойны беседы с ней… — с сомнением протянул Джемс.
— Не сомневайтесь, господин, — Кадир нетерпеливо тянул нас внутрь храма, а за нами потянулись и остальные нуриты.
Я переступила порог первой, и сразу увидела Многоликую. Она стояла на верху лестницы из нескольких каменных ступеней, и, кажется, собиралась спуститься к нам. Создавший статую мастер был большим знатоком своего дела: богиня выглядела обычной миловидной женщиной, зачем-то взобравшейся на каменный постамент.
Ну ладно, не совсем обычной, — у нас, нормальных теток, не бывает восьми изящных рук, и мы не держим в каждой из них по дополнительному лицу. Эмоции на лицах отражали то, чего не было на безмятежном личике самой богини: счастье и горе, гнев и радость, хитрость и прямоту, разум и безумие.
Напрочь позабыв, что за мной двигается порядочная толпа народу, я шагнула ближе к постаменту и в этот момент все переменилось. Вокруг меня больше не было ни нуритов, ни моих спутников, ни прохладного храмового зала. Меня окутало зеленовато-золотистое свечение и тонкий аромат, больше всего похожий на запах каких-то благовоний.
Пока я приходила в себя и осознавала, что со мной происходит, богиня плавно переместилась вниз по ступеням пьедестала. Она не двигалась, а как будто плыла, почти растворялась в удивительном свечении и вновь становилась объемной.
— Здравствуй, посланница, — проговорила Многоликая и взглянула на меня теткиными карими глазами.
— Тетя Ви… — я даже не успела договорить, как сообразила.
Моей тетушке, несмотря на все ее таланты, здесь взяться было решительно неоткуда.
— Я взяла образ из твоей памяти, — пояснила богиня, перетекая куда-то мне за спину. — Очень милая женщина, и очень сильный маг. Это твоя мать?
Вот именно, она плыла, как облако, текла, как водный поток, ни единого человеческого движения, что значит божественная сущность!
— У вас лицо моей тетушки, — я отчего-то рассердилась, как будто Многоликая не позаимствовала облик тетки на время, а украла его насовсем.
— Напрасно сердишься, — заметила богиня. — Мой настоящий облик слишком неопределен, недаром смертные зовут меня Многоликой. Я на время беру лица знакомых им женщин, чтобы они внимательней слушали меня и принимали близко к сердцу то, что я скажу. Так мои ответы…
— Лучше доходят до туповатых людишек? — я все еще злилась, сама не зная, на что.
— Ну да, — хладнокровно подтвердила моя собеседница. — С тобой, я вижу, эти уловки не нужны. Говори, что ты хочешь просить у меня?
