— Здоровьем? Вы же готовитесь убить его. При чем здесь здоровье?
— Так, не более чем слух.
— Он вас ненавидит, губернатор. Здоровье у Сэма действительно пошаливает, но на три недели его хватит.
— Ненависть — обычное для Сэма состояние, вы же знаете.
— О чем вы хотели поговорить?
— Хотел просто познакомиться. Уверен, мы с вами найдем общий язык.
— Послушайте, губернатор, подписанный мной контракт с клиентом категорически запрещает мне всякое общение с вами. Вынужден повторить: Сэм вас ненавидит. Это вашими стараниями он оказался на Скамье. Во всем он винит только вас. Стоит ему узнать о нашем разговоре, и контракт будет расторгнут.
— Неужели дед выставит внука за дверь?
— Да. Убежден. Так что если завтра в газете я прочту о нашей беседе, то просто вернусь в Чикаго. Вы останетесь ни с чем, казнь придется отложить, поскольку осужденный потеряет адвоката.
— Где вы об этом вычитали?
— Не стоит так поступать, губернатор. В ваших интересах хранить молчание.
— Даю вам слово. Но как тогда нам обсудить тему милосердия?
— Не знаю. Я пока не готов.
Искусством мимики Макаллистер владел в совершенстве. Мягкая улыбка на его лице либо присутствовала, либо по крайней мере легко угадывалась.
— Однако вы думали об этом, не правда ли?
— Думал. О прощении, губернатор, мечтает каждый приговоренный, поэтому вы не в состоянии его гарантировать. Помилуете одного, и к вашему кабинету выстроится очередь. Звонками и письмами вас примутся изводить родственники, из кожи вон начнут лезть адвокаты. Мы оба знаем, что это невозможно.
— Я не уверен, что он должен умереть.
Макаллистер опустил голову, казалось, в нем происходит какая-то борьба, казалось, годы смягчили его решимость во что бы то ни стало покарать Сэма. Адам уже раскрыл рот, но, внезапно осознав смысл услышанного, не проронил ни звука. Повисла долгая пауза.
— Я тоже в этом не уверен, — наконец негромко сказал Холл.
— Он много успел вам поведать?
— О чем?
— О взрыве офиса Крамера.
— Сэм утверждает, что рассказал мне все.
— Но у вас есть сомнения?
— Да.
— Как и у меня.
— Почему?
— По целому ряду причин. Джереми Доган всегда был отъявленным лжецом. Перспектива оказаться в тюремной камере пугала его больше смерти. Налоговики неплохо постарались, и Джереми не сомневался, что чернокожие сокамерники будут насиловать его день и ночь, день и ночь. Ведь одно время он являлся великим магом Клана. Конспиратор из Догана вышел изрядный, но тонкостей судопроизводства он не знал. Я считаю, кто-то, скорее всего человек из ФБР, убедил его дать показания против Кэйхолла, чтобы Сэм попал за решетку. Провалится обвинительное заключение — значит, провалится и сделка. Свидетель из Джереми получился на редкость красноречивый. Присяжные ловили каждое его слово.
— То есть он лгал?
— Не знаю. Наверное.
— О чем?
— Вы не спрашивали Сэма, был ли у него сообщник?
Адам на секунду задумался.
— Не могу ответить. Беседы с клиентом — информация конфиденциальная.
— Конечно, конечно. Очень многие жители штата втайне надеются, что Сэма не казнят. — Макаллистер смотрел на Адама в упор.
— Вы из их числа?
— Не знаю. А если Сэм не планировал убивать Марвина Крамера и его сыновей? Да, он находился на месте взрыва. Но план мог разработать другой.
— В таком случае вина Сэма меньше, чем принято думать.
— Согласен. Невиновным его не назовешь, однако и смерти он тогда не заслуживает. Вот что меня беспокоит, мистер Холл. Или, с вашего позволения, Адам?
— Пожалуйста.
— Вряд ли Сэм говорил вам что-то о сообщнике.
— Без комментариев. Может быть, позже.
Вытащив руку из кармана, губернатор протянул Адаму визитную карточку.
— На обороте два телефона, служебный и домашний. Обе линии защищены от прослушивания, не сомневайтесь. Иногда я приплачиваю репортерам, Адам, такова уж работа, но вы можете мне доверять.
Адам скользнул взглядом по двум строчкам цифр.
— Было бы трудно прожить жизнь, зная, что не спас от смерти того, кто ее не заслуживал, — сказал Макаллистер и направился к двери. — Позвоните обязательно, только не откладывайте звонок до последнего. Ситуация накаляется. Сейчас мне звонят человек двадцать в день.
Блеснув белозубой улыбкой, губернатор вышел из темного зала.
Адам опустился на стоявший у стены стул, поднес к глазам визитку из плотной бумаги с золотым обрезом. Человек двадцать в день. Что это означает? Кто они — союзники или противники?
Очень многие жители штата втайне надеются, что Сэма не казнят, сказал губернатор. Он что, вступает в предвыборную борьбу?
Улыбка секретарши казалась чуточку принужденной. Идя по коридору, Адам почти физически ощущал сгустившуюся вокруг него тяжелую атмосферу. Голоса коллег едва пробивались сквозь вязкий воздух.
