Возле лестницы выходивших из здания суда людей поджидали фоторепортеры. Стоя на нижней ступени, с ними общался генеральный прокурор. Метрах в десяти от цветочной клумбы пять или шесть газетчиков окружили губернатора. До ушей проходившего мимо Адама донеслось, как Макаллистер говорит что-то о возможности помилования и жалуется на предстоящую нелегкую ночь. «Но завтрашний день будет еще труднее! — выкрикнула привлекательная девушка. — Вы приедете в Парчман?»
Ответа Адам не расслышал.
Войдя в уютную полуосвещенную пещеру «Холэн-Мол», популярного в городе ресторана, они расселись вокруг большого круглого стола и тут же попросили официанта принести пиво. Квартет возле дальней стены наигрывал печальный блюз. Посетителей в заведении было достаточно.
Опустившись на стул рядом с Гетсом Кэрри, Адам впервые за день расслабился. Бокал холодного пива подарил ощущение настоящего блаженства. Гудмэн заказал для всех жареный рис с красной фасолью. Гетс и студенты бурно восхищались проявленным Адамом в ходе слушания хладнокровием, Гарнер и Джон Брайан Гласс с головой погрузились в обсуждение проблемы смертной казни. Когда минут через двадцать принесли заказ, гору золотистого риса на огромном блюде, все с жадностью набросились на еду.
— Боюсь, сейчас не самое лучшее время для серьезного разговора, — приглушенно проговорил Гетс так, чтобы слова его мог разобрать только Адам. Музыка в этот момент стала чуть громче. — Думаю, ты захочешь побыстрее вернуться в Чикаго? — Он бросил осторожный взгляд на Гудмэна, но тот продолжал увлеченно беседовать с соседом.
— Наверное, — без особой уверенности ответил Адам. Загадывать дальше завтрашнего дня ему не хотелось.
— Просто имей в виду, что у нас появилась вакансия. Один из моих парней уходит, решил открыть собственную контору. Нам срочно нужен профессионал, специализация — смертные приговоры.
— Ты прав, время выбрано явно неудачно.
— Занятие адское, зато приносит чувство удовлетворения. К тому же в нем ощущается самая настоятельная необходимость. — Гетс отправил в рот порцию риса, прожевал, запил пивом. — Деньги, разумеется, мелочь, особенно по сравнению с теми суммами, которые ты привык получать в Чикаго. Скромный бюджет, ненормированный рабочий день и куча клиентов.
— Что за деньги?
— Для начала могу предложить тридцать тысяч.
— В фирме я получаю шестьдесят две. Для начала.
— Знакомо, знакомо. В Вашингтоне я зарабатывал семьдесят тысяч в год, а потом не выдержал, плюнул на оклад и приехал сюда. Через пару лет мог бы стать партнером, но сожаления не испытываю. Деньги — это еще не все.
— Сейчас ты доволен?
— Зависит от человека. Чтобы бороться с системой, требуются определенные убеждения и сила воли. Поразмысли.
Адам поймал на себе взгляд Гудмэна.
— Отправишься после ужина в Парчман? — громко спросил Гарнер.
Холл заканчивал второй бокал пива и готов был выпить еще один, не больше. Сказывалась усталость.
— Нет. Хочу дождаться утренних новостей.
Они ели, пили и слушали воспоминания ветеранов. Пиво текло рекой, атмосфера за столом то искрилась безудержным оптимизмом, то обдавала сидевших волнами неизбывной печали.
Лежа в темноте, Сэм дожидался полуночи. Без четверти двенадцать он включил телевизор. По словам ведущего программы новостей, слушание закончилось. Стрелки часов продолжали невозмутимо отсчитывать время. Никакой отсрочки. Жизнь его теперь находилась в руках федерального судьи.
В одну минуту первого Кэйхолл смежил веки, прочитал краткую молитву: «Господи, помоги Ли, не оставь своими заботами Кармен и дай Адаму силы пережить неизбежное».
Осталось двадцать четыре часа.
Сложив на груди руки, он заснул.
В половине восьмого утра полковник Наджент плотно притворил дверь и объявил о начале совещания. Выйдя на середину кабинета, он строгим командирским оком обвел свое войско.
— Я только что из блока особого режима. Кэйхолл бодр и ничуть не походит на вялый подсолнух, о котором писали газеты. — Полковник сделал паузу, давая подчиненным возможность оценить его юмор. Никто не улыбнулся. — Он съел завтрак и успел поднять шум из-за предусмотренной внутренними правилами прогулки. Слава Богу, хотя бы один человек в Парчмане абсолютно нормален. На этот час из Джексона не поступило никаких вестей, поэтому все действуют по плану. Я прав, мистер Манн?
Сидевший за столом у окна Лукас Манн даже не повернул в его сторону головы.
— Да.
— Нашу задачу осложняют два тревожных момента. Первый — пресса. Я отдал приказ сержанту Морлэнду — он здесь присутствует — взять ее на себя. Журналистов проводят в комнату для посетителей, охрана проследит за тем, чтобы они и шагу оттуда не сделали. В четыре пополудни я разыграю лотерею: на пять свидетельских мест претендуют более сотни писак. Пусть не обольщаются.
