— Уин Леттнер. Слушаю вас, сэр, — глубоким грудным голосом сказал он, смахнув прилипшие к губам крошки хлеба и доброжелательно улыбнувшись.
— Адам Холл. Рад знакомству. — Адам протянул руку. Пожатие вышло крепким. Бицепс Леттнера вздулся бугром.
— Да, сэр. Чем могу помочь?
Из глубины постройки доносилось клацанье металла — по-видимому, Рон орудовал гаечным ключом. Выждав мгновение, Адам произнес:
— Видите ли, я — адвокат и представляю интересы Сэма Кэйхолла.
Улыбка Леттнера сделалась шире, обнажились два ряда ровных, чуть желтоватых зубов.
— Неплохую ты подыскал себе работенку, сынок! — Он по-приятельски хлопнул Адама по плечу.
— Пожалуй. — Адам невольно отступил на шаг. — Хотелось бы поговорить о Сэме.
Уин посерьезнел и задумчиво потер подбородок. Глаза его сузились.
— Читал, читал. Значит, Сэм приходится тебе дедом? Что ж, держись, парень. Позавидовать тебе трудно. — Он вновь улыбнулся. — Хотя и Сэму тоже не сладко.
— Сэму осталось меньше месяца, — сдержанно заметил Адам, уверенный, что из газет Леттнер знал и об этом.
На его плечо легла тяжелая рука и подтолкнула к двери.
— Заходи, сынок, поговорим. Пива выпьешь?
— Нет, спасибо.
Они прошли в узкую комнату, со стен и потолка которой свешивались рыболовные снасти. Деревянные полки гнулись под тяжестью припасов: банок с сардинами, сосисками, бобами и ветчиной, хлеба и пачек печенья — всего необходимого для пикника на свежем воздухе. В углу стоял огромный холодильный шкаф, за стеклянной дверцей поблескивали горлышки бутылок с прохладительными напитками.
— Садись. — Леттнер указал в другой угол, занятый кассовым аппаратом.
Адам опустился на шаткий стул. Хозяин открыл шкаф, покопался в ящике со льдом и достал из него жестяной бочонок пива.
— Ты уверен, что не будешь?
— Может, чуть позже. — Адам бросил взгляд на часы: почти пять вечера.
Вставив в бочонок кран, Леттнер наполнил высокий стакан и первым же глотком едва ли не осушил его. Затем он со вкусом облизнул губы, грузно осел на обтянутое потрескавшейся кожей сиденье, без сомнения служившее когда-то водителю грузовика.
— Так старину Сэма все-таки решили уложить в могилу?
— Во всяком случае, кое-кто очень хочет этого.
— Каковы шансы?
— Не в его пользу. У нас остаются еще некоторые возможности, но время идет.
— Сэма никак не назовешь отъявленным подонком. — Прозвучавшую во фразе ноту сочувствия Леттнер смыл добрым глотком пива.
От толчков ленивых волн дубовые брусья пола чуть поскрипывали.
— Долго вы проработали в Миссисипи? — спросил Адам.
— Пять лет. Гувер[12] направил меня туда после непонятного исчезновения трех борцов за гражданские права. Было это в 64-м. Создали специальную группу и начали расследование. После Крамера Клан уже не решался активничать.
— За что конкретно вы отвечали?
— Мистер Гувер поставил передо мной весьма специфическую задачу. Я должен был любой ценой проникнуть в Клан. Нам требовалось развалить организацию изнутри. Честно говоря, работа в Миссисипи шла крайне медленно. Тому имелись свои причины. Гувер ненавидел семейство Кеннеди, они отвечали взаимностью и давили на него как могли. Естественно, наш босс сопротивлялся. Но когда эта троица пропала, агентам пришлось побегать. Шестьдесят четвертый был в Миссисипи очень неспокойным годом.
— Тогда я как раз появился на свет.
— Да, газеты писали, в Клэнтоне.
Адам кивнул.
— Сам-то я этого не знал. Родители всегда говорили, что я родился в Мемфисе.
Хлопнула дверь — в комнату вошел Рон. Окинув собеседников взглядом, он принялся внимательно изучать этикетки консервов. Всем своим видом парень давал понять: продолжайте, мне до вас нет дела.
— Что нужно? — рявкнул на него Леттнер.
Грязной рукой Рон снял с полки банку сосисок, показал хозяину. Уин согласно кивнул и локтем указал помощнику на дверь. Поглядывая в сторону пакетиков с картофельными чипсами, тот направился к выходу.
— Толку от такого работника совсем мало, — сказал Леттнер, когда они остались вдвоем. — Несколько раз я общался с Гарнером Гудмэном. Давно, правда, годы назад.
— Это мой шеф. Гудмэн назвал мне ваше имя и сказал, что вы не откажетесь от беседы.
— Беседы о чем? — Уин вновь наполнил стакан пивом.
— О взрыве офиса Марвина Крамера.
— Дело Крамера закрыто. Сейчас неясно только одно: судьба Сэма.
— Вы хотите, чтобы казнь состоялась?
До них донеслись звуки чьих-то шагов. Дверь распахнулась. На пороге стояли мужчина и мальчик. Леттнер поднялся, ногой задвинул бочонок под столик с кассовым аппаратом. Отец с сыном, подумал Адам. Минут десять посетители выбирали продукты, оживленно обсуждая, где лучше забрасывать спиннинг.
Достав из холодильника банку кока-колы, Адам вышел на улицу. У помпы он замедлил шаг, осмотрелся. Неподалеку от моста в лодке сидели двое подростков с удочками. Мелькнула мысль: «А ведь мне никогда в жизни не доводилось удить рыбу». Отдыхать отец не умел, как, впрочем, не умел дорожить и своей работой. Чем же он занимался в свободное время?
С пакетами в руках по понтону прошли посетители. Через минуту рядом с помпой появился Леттнер.
— Форель ловишь? — В его глазах, обращенных на реку, горело восхищение.
