Через неделю, под покровом ночи, потому что это было единственное свободное время у Нер-Рорг, в её покоях состоялась тактическая встреча. Колдун привёл ближайших советников.
— Нер-Рорг, уверена, что всё в порядке? Мы вытащим тебя из этого дворца. Ты знаешь, на севере есть те, кто смогут схоронить тебя, — Ньял ещё ни разу не бывал в её покоях, поэтому придирчиво осматривал комнаты, трогая вазы, картины и канделябры. Тувэ несколько минут давила в себе смех, когда узнала, как называют необычные позолоченные держатели для свеч. Впрочем, Ньял весёлым не выглядел. Он вообще был слишком грозным, здоровым и хмурым даже по меркам северян.
— Нам не нужно укрытие. Нам нужны обратно наши земли, — отрезала она.
Отец Ньяла до самой смерти оставался предан её отцу. Его верность перешла и сыну. Ньял занял место родителя рядом с Роргом, когда ему только исполнилось восемнадцать. А теперь, спустя десять лет, когда и отец Тувэ погиб, он не желал оставлять Нер-Рорг, которую считал достойной места одного из правителей севера. Он был готов умереть за то, чтобы она стала главой земель, еще полгода назад принадлежавших её отцу. Тувэ ценила его жертвенность и рвение, но разбрасываться жизнями сторонников считала неприемлемым. Всё будет без толку, если они не сумеют отнять власть у старшего брата отца.
— Так, что вы успели выяснить? Есть вести от людей, скрывающихся в городе? — сама Тувэ едва ли что могла сделать, с утра до ночи занятая уроками как маленькая девочка.
Они разместились за низким столиком на полу. Комичное было зрелище. Северяне выглядели крайне нелепо в роскошных покоях на дорогих коврах, в окружении красных, расшитых золотыми нитями подушках. Старались они вести свои тайные беседы как можно тише. Никакого колдовства, скрывающего голоса, в покоях не было. Ир тратил прорву времени на разгадку тайны Камеристки, но ни на шаг не приблизился к ответам. Колдун совершенно не расстраивался по этому поводу. Только и повторял, что ему хоть есть, чем заняться, помимо обхаживания горничных.
— Слуги держат язык за зубами. Отсылают к Камеристке. Не применяя силу, из них ничего не вытрясти, — нахмурился Ульф. Шаманом он был молодым. Но в силе уступал разве что Ньялу и Колдуну. Последнему — и то только из-за неумения колдовать. За Тувэ он пошёл, потому что точил зуб на нынешнего Рорга. Ульф не говорил, что тот сделал, да и слов никаких не нужно было, стоило только раз увидеть, как от ярости бледнело его лицо, когда шаман вспоминал о ещё неуплаченном кровавом долге. Всё сразу становилось понятно.
— А духи? — Тувэ понадеялась, что если уж способности Ира были бесполезны в замке, то, может быть, Ульф мог бы сделать хоть что-то. Но он только отрицательно покачал головой.
— Тишина. Как будто тут и вовсе никого нет. Ни животных, ни предков. Я зову, но никто не отвечает.
— А это, — Ир положил локоть на стол и со скучающим видом подпёр голову кулаком, слегка заваливаясь на Ульфа, — тоже может быть из-за Камеристки и её странного влияния на это место.
— Никто не способен просто так заткнуть духов! — он отпихнул Ира. Отношения у этих двоих были славными. Они подшучивали, острили, делали вид, что враждуют, но на поле боя стояли друг за друга горой. Ульф был одним из немногих, кто точно не желал колдуну скорейшей кончины, не только из-за его полезности, но ещё и потому, что искренне считал того своим другом. — Даже твоё колдовство! Что, скажешь, она колдуньей посильнее тебя будет?
— Вряд ли она колдунья, — Ир просто пожал плечами. — И вообще, раз на то пошло, то не колдунья, а ведьма, бестолочь!
— Да обычная она! Усмири уже свой больной интерес! — Ульф смерил колдуна грозным взглядом. — И нет практически никаких отличий между ведьмой и колдуньей.
— Нужно разузнать про церковь, — Ниял опустил на стол кулон размером с золотую монету, прервав бесполезный спор. В центре солнца был отлит человеческий силуэт. Тувэ подняла побрякушку и покрутила её в руках. — Мы знаем про их учение. Но ничего про то, как церковники действуют.
— Где ты это достал? — она вернула ему кулон.
— Украл. У мальчишки, — сухо ответил Ньял. Тувэ промолчала. Украл и украл. Они были не в том положении, чтобы беспокоиться о подобных вещах.
— Кстати, вы заметили, что между королем и церковью есть какое-то напряжение? — Ир с важно-безразличным видом стал рассматривать свои длинные пальцы. — Они явно недолюбливают друг друга.
— Ты это от своей рыженькой девки узнал? — Ульф явно насмешничал.
— Именно, — охотно согласился колдун. — Видишь ли, Ульф, женщины — прекрасные создания, способные, забавы ради, проявлять поразительную наблюдательность. А некоторые из них наделены не только красивой грудью, но ещё и любопытством. Так что моя рыженькая горничная, обладающая всеми тремя качествами, очень быстро разузнала, что да как тут во дворце от других служанок. И на одной из наших ночных встреч охотно со мной поделилась. Мне даже спрашивать не пришлось.
— А, так ты всё-таки с ними болтаешь, а не спишь, — шаман усмехнулся, намекая на несостоятельность колдуна в постельных делах.
