Ир слушал внимательно. Больше не смеялся. Кая не хотела тратить время на то, что было и так известно, но колдун, казалось, не знал почти ничего о Церкви, поэтому она зашла издалека.
— Воспитанники Башни в самом низу этой цепи. Следом Святые Рыцари. Над ними Святые наставники. Они руководят Башнями. Далее Благой наставник, в его подчинении от трёх до семи башен. Благой Отец руководит церковью в конкретном королевстве. Совет Отцов руководит церковью во всех королевствах, куда дотянулась рука Демиурга.
— Кто же передаёт волю вашего Бога?
— Она изложена в священных текстах. Только особенные удостаиваются его личного обращения.
— Мы и так знали, что женщин предают огню. Дай мне что-то полезное.
— Церковь глубоко пустила корни в королевстве. Они хотят больше. Считают, что Демиург единолично должен править. Только его воля истинна и праведна. Но слышать его голос могут лишь Благие Отцы.
— А твой король не согласен с таким положением? Вот почему Благой отец вашего королевства предпочитает гостить у соседей?
— Никакой король не возжелает делиться властью. Не поэтому ли северяне не пускают наставников в свой стан?
В молельне повисла тишина. Ир понял, что она уже и так сказала слишком много.
— Почему именно наставники? — вдруг спросил колдун.
— Изначально Демиург только распространял учение. Помимо мира, прощения и терпимости, частью его наставлений было и то, что некоторые колдуньи являются порождениями тьмы. Лечат они или только видят, не имеет значения, все их силы берут начало в Тёмных Чертогах. Рано или поздно они обратятся в чудовищ. Он учил, что нужно даровать им избавление от такой скорбной участи. Позже стали находиться подтверждения его идеям. И вот люди сами начали бросать поленья в огонь. А через сотню лет они воздвигли башни. Учение Демиурга обросло новыми главами и пунктами.
— Так Демиург был просто человеком?
Кая пожала плечами.
— Я не знаю. Никто не знает, кроме Благих Отцов. Возможно, он был колдуном, как вы, Господин Ир. А может, он был порождением Тёмных Чертогов.
Замок боковой двери скрипнул, и на помост поднялся седой старик в синих длинных одеждах. Он тепло улыбнулся Кае.
— Мир вашему сердцу, Камеристка, — прохрипел. — И сердцу вашего спутника.
— Господин Ирьян с севера. Он ещё не уверовал в Благое учение, — Кая поднялась с места и подошла к помосту. — Я выполняла обязательства верной ученицы, рассказывая о Демиурге, даровавшем нам свет.
Она встала на колени, склонила голову и выставила руки ладонями вверх. Духовный наставник положил на них два медальона и прочёл короткую молитву.
— И пусть Благой свет освещает даже самый тёмный угол твоего сердца, — завершил он и забрал круглые изображения солнца. — А вы, молодой человек?
— Уж лучше прыгнуть в пасть снежному перевёртышу, — оскалился Ир. Кая меж тем поднялась с колен и расправила платье.
— Мир вашему сердцу, Духовный Наставник Рой, — она сделала книксен и направилась к выходу. Колдун задерживаться не стал. Молча последовал за ней.
— Леди Кая, — у самых дверей наставник окликнул её. — Я запер молельню, когда уходил.
— Она была открыта, — Кая ничуть не лукавила. Это её дворец. Для неё здесь открыты все двери. — Вы уже в очень почтенном возрасте, Рой. Наверное, запамятовали.
— Не стану спорить. Хорошего вам дня.
Наставник расплылся в очередной доброй отеческой улыбке.
— Это ведь магические амулеты! Да от них же воняет колдовством! — шёпотом возмутился Ир, как только они вышли за дверь. — Почему на тебя не действуют?
— Я ведь уже говорила. Здесь всё принадлежит мне. И эти амулеты. Они не сработают, если я того не пожелаю.
Колдун понимающе хмыкнул.
— Вот, значит, как они находят… одарённых, — на последнем слове в голос Ира просочилось отвращение. — И ведьмы из-за этих амулетов идут на костёр.
— Всё верно. Вы увидели и услышали достаточно, господин Ир. Не разочаруйте меня, — Кая сделал книксен, давая понять, что разговор окончен. — Я оставлю вас.
Ир кивнул. Удаляясь, она спиной чувствовала его взгляд. Кая достаточно рассказала ему о Церкви. Колдун не мог не ощутить всё, что чувствовала она в этой молельне. Каждый символ, каждая свеча, каждая сожжённая на алтаре травинка имела своё значение, была предназначена для чего-то определенного. Она дала увидеть Иру куда больше, чем могло показаться.
Элиот слушал очередной доклад Камеристки. Утром своими прошениями донимали церковники, и времени на служанку у него не было, поэтому она ждала его в покоях после ужина. Он выставил камергера и велел Камеристке помочь с одеждой. Она, ни на секунду не замолкая, сняла с него перевязь, положила ленту на стол и принялась расстёгивать пуговицы на камзоле. Камеристка рассказывала о сговоре военного министра с церковью, об успехах северянки на уроках, о рыскающих по его замку чужаках, приехавших вслед за своей Нер-Рорг. О всяких мелочах давно перестала докладывать. В конце каждого месяца только подавала разного рода бумаги, касающиеся хозяйства. Если у него было время, он читал, если нет — спихивал на казначея и Герцога Рубена, старого друга и министра финансов.
