— Что-то мне подсказывает, что твоё положение в этом замке не позволяет тебе давать советы дочери правителя севера, — Тувэ прищурилась. Она читала немного. Про этот их этикет. И колдун рассказывал. Идиоткой не была. Быстро сообразила, что к чему. У Камеристки даже не было права назвать ей имя. Не раба ли это участь? Хоть запрещено рабовладение, хоть нет.
— Тогда спросите своего колдуна, — Камеристка не переменилась в лице. Будто Тувэ не задела её. О, они могут поладить, раз она не такая как эти ле-еди.Раздался странный звон. Тувэ читала про это. Так в королевствах обозначали полдень.
— Обратитесь к слугам за помощью, если вам что-то будет нужно. У меня есть ещё дела. Я вынуждена вас оставить на какое-то время.
— Казнь? — Тувэ даже оживилась. — Мы слышали про неё в городе. Королева-предательница.
— Желаете взглянуть?
— Хочу с ней познакомиться.
Камеристка не спешила с ответом. Явно раздумывала.
— Я не раздаю разрешений или запретов. Его Величество ничего не говорил о том, что вам нельзя встречаться. Думаю, вы можете коротко переговорить. Сейчас её уже ведут коридорами к задней части дворца, чтобы кратчайшим путём вывести к плахе.
Тувэ в сопровождении своих людей шла за Камеристкой. Они спустились на самый первый этаж и остановились. На лестнице замерла та самая королева. Конвой из десяти стражников еле слышно поторопил её.
Синее пышное платье, прическа причудливая, как у прочих леди, украшения. Будто и не на казнь идёт. Глаза только были красные. Ревела, видимо.
— Камеристка, — в голосе её было столько презрения и яда, что Тувэ даже опешила. Ничего себе. Кто-то может ненавидеть эту милую малышку?
Снова приседание.
— Я сопровожу вас, Ваше величество, — Камеристка шагнула к королеве.
— Северяне, — Её Величество снова скривилась. — Ты его следующая жена?
Тувэ растерялась. Эта леди разительно отличалась от матушки. Близость смерти украшает местных прямолинейностью?
— Да, — пожала плечами. Она, конечно, волновалась по поводу предстоящей свадьбы, но никому свою слабость показывать не собиралась, поэтому делала вид, что её эта тема едва ли волнует.
Королева рассмеялась.
— Надо же… И кто подослал тебя? Кто за тобой стоит, северянка? — по её щекам покатились слёзы. Королева была даром что обвешена и украшена, всё равно безобразна. Лицом и сердцем. Тувэ сразу это увидела. Такую змеюку она бы рядом с собой держать не стала. Неудивительно, что король велел её казнить.
— Никто, — полуправда. Свои цели она всё же преследовала.Королева усмехнулась. Слёзы оставляли полупрозрачные мутные дорожки на щеках. Тувэ разглядела, что глаза её чем-то едва заметно подкрашены. Ерунда. Если красить, то как полагается, как воину, чтобы устрашать врага, а это… Ле-е-ди.
Она подступила к Тувэ. Близко. Подалась вперед и тихо произнесла почти сквозь зубы, шипела точно змея.
— Берегись твари, что стоит позади меня. Иначе эта дрянная подстилка короля и тебя проводит на эшафот.
Королева отступила и снова рассмеялась. Но слёзы всё ещё текли по её щекам. Тувэ сглотнула. Какого демона творится в этом дворце?
Её Величество обошла Тувэ и поплыла по коридору, гордо задрав голову.
— Прошу меня простить. — Камеристка сделала книксен. — Стражник покажет вам, куда идти.
Она отдала приказ щупленькому юноше в доспехах. Тот кивнул и обратил всё своё внимание на северян. Камеристка направилась по коридору за королевой. Девять стражников и охранник пошли следом.
— Нер-Рорг, — колдун склонился к её уху. Хоть и говорил на языке северян, а всё равно старался понизить голос. Кто знает, сколько людей могут их тут понимать? — заметила, что Камеристка бессердечна?
Его шёпот так и сочился весельем. Тувэ склонила голову, наблюдая за удаляющейся фигурой.
— Да, не слишком-то эмоциональна.
— Нет, Тувэ. У неё в прямом смысле нет сердца. В груди ничего не бьётся.
— Чего? — не постеснялась показать всё своё удивление громким возгласом. Колдун тут же шикнул на неё.
— Говорю, что не ощущаю в её теле сердца. Ничего. Пустота в груди. Интересно, да, Нер-Рорг?
— Отодвинься, колдун! — скривилась Тувэ. — Меня тошнит от твоего сального восторга.
Не будь они давно знакомы, Мэрик бы за такую дерзость — бесцеремонное шиканье — вспорол бы ему брюхо. По лицу воина было видно, что у него и так руки чесались прибить колдуна. А тому хоть бы что. Но он был ценным членом отряда. Потому-то его терпели.
Тувэ посмотрела в конец коридора. Нет сердца, значит. И почему её до сих пор не сожгли? За такое тут ведь отправляют на костер.
***
Глория рыдала. Выла, совсем позабыв о манерах и задвинув подальше свою гордость. Она каялась и умоляла Элиота миловать её. Всё ему выдала, все имена назвала, что знала. Ведь он так на неё посмотрел… Был так ласков. Как никогда не был прежде. И она доверилась, подумала, что он простит её, что его сердце дрогнет. А он…
Бессердечный скользкий ублюдок!
Элиот выслушал её исповедь, похолодел лицом и безжалостно бросил:
— Казнить за измену и предательство короны.
