— Вот и ладно. Думаю, что вами заинтересуются компетентные органы, и не только научные. Пока я поселю вас в нашем ведомственной гостинице. Под охраной, конечно. Сообщу куда надо. А вы — напишите подробно все, что произошло. И еще… вы, Григорий Максимович, уже должны были где-то родиться… Ведь так?
— Ваша правда, — подтвердил Бова.
— Вот видите. Как же это возможно? Тогда вы можете встретиться с самим собой? Да?
— Мы думали об этом. Наш эксперимент должен прояснить много таких парадоксов. Например, я знаком с шефом там, в будущем, а вы говорите, что он здесь работает участковым. Или я могу познакомиться со своими родителями, которые моложе меня… или мои ровесники. То же самое с Куренной. У ее родителей она еще не родилась, а вместе с тем — вот она здесь, взрослая женщина…
— Да! Загадка для ученых, — хохотнул майор. — Ну, люди добрые, если вы не авантюристы, тогда… тогда я рад, что буду участником сказочного чуда… Я дам приказ, идите отдыхайте. Евангелие уберите, а чашу я оставлю. Не беспокойтесь, ничего не пропадет.
Задержанных разместили в двухкомнатном номере ведомственной гостиницы. Здесь был санузел, кухня, радиоточка. На столе стояла тарелка с тремя комплексными обедами, две буханки, сахар.
Григор отодвинул ситцевую занавеску, выглянул в окно. Высокая кирпичная стена закрывала горизонт, подходя почти вплотную к гостинице.
— Все предусмотрено, — улыбнулся Бова. — Мы одновременно и гости и заключенные.
— Я растеряна, — развела руками Юлиана. — В голове туман. Мне кажется, что я сплю. Так часто бывало в сновидениях. Какие лабиринты, тюрьмы, подземелья, враждебные существа…
— Это далеко не сновидения, — заметила Галя, сбрасывая монашескую рясу. — Нам следует хорошо подумать, как действовать. Что можно сделать в этих условиях? В сорок восьмом году вряд ли были теоретики, работавших над проблемами времени и пространства…
— Девушки! — Подняв вверх руки, умоляюще воскликнул Григор. — Есть предложение. Я смертельно хочу спать. Голова дурная, как кочан капусты. Не хочу есть-пить, а падаю на кровать. Вы можете мыться, прихорашиваться, завтракать, а я хоть пару часов отдохну. Согласны?
— Ладно, ладно! — нежно подтолкнула парня в спальню Галя. — Иди. А нам нужно заняться своими девичьими делами. А то мы появились в прошлом словно огородные чучела. Спи сколько хочешь, а мы с Юлианой тоже отдохнем.
Гориор и Глэдис остановили своих звездных лошадей у стен Надземного Витаполиса. Самоцветные ворота тихо открыли вход в Голубую Аллею. Гориор ласково коснулся грациозной шеи Грома, коня-побратима, приглашая его войти в дом. Глэдис тревожным движением остановила друга. Насторожилась, прислушиваясь к чему-то далекому и болезненному.
— Что случилось? — удивился Гориор.
— Я почувствовала, что твоя акция деформирована. Ариман совершил еще одно преступление. Космократоры в беде. Прошу тебя — проанализируй сам.
Гориор поднял правую руку вверх и плавно опустил ее, будто прокладывая невидимую тропу в пространстве. Огненная стрела мелькнула над горизонтом и растаяла над мерцающими куполами киевских Храмов.
— Ну что? Правду я сказала?
— Правду. Однако вина в этом не Аримана, а самих Космократоров.
— Что же произошло?
— Судьбоносное плетение Времени. Они попали в сорок восьмой год Земной ритмики.
— То есть в прошлое?
— В прошлое, но не в свое.
— Что это значит?
— Судьбоносное плетение многомерно, Глэдис. Мы с тобой уже говорили об этом. Это как многоголовый змей в сказках. Срубают одну голову — вырастает несколько других.
— Тогда они, попав не в свою линию, могут породить еще несколько новых?
— Да, — озадаченно согласился Гориор, двигаясь с конем ко входу. Глэдис, не отставая от своего друга, положила нежную фиолетовую ладонь на его руку.
— Это усложняет нашу задачу?
— Очень, — задумчиво сказал Гориор, направляя Грома к днепровской круче. Соскочив с коня, он помог сойти на землю подруге.
— Гуляйте, — обратился к лошадям Гориор. — Нам надо побыть в одиночестве.
— Спасибо вам, собратья, — добавила Глэдис, погладив их по шеям.
Кони радостно заржали и поскакали над обрывом. Затем сбежали по тропинке вниз и углубились в сребролистную дубраву. Голубая и фиолетовая фигуры исчезли в оврагах возле Небесного Днепра. Гориор взглянул на радужную гладь реки, тяжело вздохнул.
— Как легко животные поднимаются до уровня ноосферы, и как тяжело сюда добраться самому создателю ее. Вот где космический парадокс.
— Когда же Звездный Витаполис наберет силу? — спросила Глэдис. — Сколько мы будем ждать новых воинов?
— Не раньше, чем пустит корни Земной Витаполис, моя любимая Глэдис. А теперь нам надо сосредоточиться. Помоги мне.
— Что бы ты хотел?
— Спой песню. Импровизируй, Глэдис. А я промчусь по векам, посмотрю, где засеяли свои огненные зерна Космократоры. Есть ли возможность свести вместе разорванные нити судеб и стремлений? Я догадываюсь, что нынешняя задача на несколько порядков глубже, чем предыдущие.
— Почему?
— Ноосфера подсказывает: к воздействию нужно привлечь не только людей и Космократоров, но и богов и демонов.
Темно-синие глаза Глэдис наполнились тревогой.
