Рукопожатие у Янке было крепким и недолгим. Рука у парня – тонкая, как у женщины, а пальцы длинные и чуть шишковатые, точно у писца. Ладони светлее тыльной стороны, но это не так ярко выражено, как у темнокожих рас.
Фрэя доливала в чайник воды, бросая на брата вопросительные взгляды.
Теперь, вблизи стало видно, что у Янке не такая уж нежная кожа на скулах и подбородке, как это могло показаться издалека, выдававшая его пол.
Маю это напомнило тот раз, когда он попал в ресторан морской кухни, где впервые увидел фаршированных устриц. Их он разглядывал с не меньшим усердием. В принципе Янке также не скрывал своего интереса к ним с сестрой, наверняка, считал их кем-то вроде звездных детей.
Пока чайник доходил, Фрэя достала из холодильника тару из толстого стекла с голубцами, сняла крышку и поставила в микроволновку. Освободив руки, девушка тоже поздоровалась с Янке.
– Как ты хочешь, чтобы мы к тебе обращались? – поинтересовалась сестра.
– Как «к ней». Но и по имени тоже будет прекрасно.
Девушка переложила голубцы на чистую тарелку и поставила ту перед Янке. Дав ему вилку и нож, выложила на стол несколько тюбиков с соусами и горчицей.
– Тебя устраивает гостиная? Что-нибудь еще нужно принести? Какие-нибудь личные вещи…
– Нет, я уже получила всё, что требовалось. Комната вполне подойдет.
Маю пытался распознать в речи Янке акцент либо иностранный сленг, но придраться было не к чему. Теплый, бархатный голос из-за своего низкого звучания на удивление хорошо вязался с внешним обликом Янке.
Мальчик закрыл тетрадку, поняв, что трансвестит куда более интересное зрелище, чем даты и события.
– Домашнее задание? – Янке кивком головы указал на тетрадку в руках Маю, которую тот сгибал и разгибал.
– Ага. История.
– В каком вы классе?
Маю не понял, к кому обращается парень: к ним с сестрой обоим, или только к нему. Помимо гимназии, где было много иностранцев и людей, приехавших издалека, к нему редко кто обращался «на вы».
– Я на втором курсе гимназии, Маю – на первом, – объяснила Фрэя.
Янке быстро расправлялся с двойной порцией голубцов. Похоже, он был любитель поесть.
– То есть… одиннадцатый и десятый класс, – произнес парень.
Маю перестал гнуть тетрадку и принялся вертеть в руках линейку.
Фрэя протянула Янке чашку с заваренным в кипятке чайным пакетиком. Сделав несколько быстрых глотков и даже не поморщившись, парень слупцевал остатки капусты.
Брат с сестрой переглянулись, и Фрэя уперлась ладонями о стол, налегая весом на руки.
– Ты такая голодная…
Янке поднял на неё взгляд.
– Да нет, ничего страшного, – усмехнулась девушка, взмахнув ладонью, – просто стыдно как-то, ты у нас дома, а никто не спросит, хочешь ли ты есть. В следующий раз, если проголодаешься, просто приходи на кухню. Можно вопрос?
– Конечно… – Янке выглядел довольным.
– Ты… правда танцор стриптиза? – Сестра перестала раскачиваться и села на стул. Взглянув на брата, Фрэя поспешно добавила: – Мне только интересно…
– Вы правы.
– И как тебе такая работа? – подключился Маю.
– Она очень простая. Много думать не надо. Иногда за один вечер собираешь огромные чаевые, – пробормотал Янке, переводя взгляд с Фрэи на Маю и обратно. – Но я говорю это не для того, чтобы кого-то заинтересовать. Не знаю, поймете ли вы, но стриптиз – это только часть работы.
Маю снова переглянулся с сестрой.
– Наша семья не отличается консервативностью взглядов, – услышал он собственный голос. – Мы уже привыкли, что у нас всё шиворот-навыворот. А ты не чувствовала себя скованно?
Янке впервые за их разговор улыбнулся, показав ослепительные на фоне темной кожи зубы. Маю ощутил легкое беспокойство, как при взгляде в колодец. Подросток сразу решил, что улыбка Янке ему не нравится, и дело было не в том, что она казалась неприятной или что-то в этом роде, просто выглядела она зрелой, так мог улыбаться взрослый ребенку, за этим выражением крылся особенный непостижимый мир, не спешащий раскрывать свои секреты. А что может быть общего у взрослого человека и у школьника?
– Скованно? Нет. Когда вокруг вращаются баснословные суммы денег, о скованности забываешь. Только мне вот, что хотелось бы у вас попросить… не рассказывайте вашему отцу о том, что я говорила с вами об этом.
Маю усмехнулся, Фрэя тоже улыбнулась, что поставило Янке в тупик.
– Да ему пофигу.
Мальчик опустил ногу на пол и переместил на столе коврик с мышкой так, чтобы было удобно для левой руки. Краем глаза он наблюдал за Янке.
Выражение «ноги от ушей» всё же появилось в разговорной речи небезосновательно. Туловище Янке казалось очень маленьким, а ноги даже в тапочках – очень длинными. Метр двадцать длиной – не меньше.
Парень взял тарелку и подошел к раковине. Освещение высветило растрепанную копну волос и выступающие лопатки. Но тут вмешалась Фрэя, забирая из рук Янке грязную посуду.
– Оставь это, я вымою. Мне не трудно.
– Фрэя просто изнывает от безделья, – серьезно заявил Маю.
Вдруг осенила идея. Маю тут же сбросил сонное оцепенение.
– Сделаешь одолжение?
– Какое? – Янке сел обратно за стол.
