Напротив немногих дверей висел канат с табличкой – сюда вход посетителям был запрещен.
Оставив брата в одной из пройденных комнат любоваться росписью на перегородке, уже очень скоро подросток осознал, что остался один.
Вернувшись обратно в прихожую, повторно проверил прочность замка – дверь оказалась крепко заперта.
Не покидало предчувствие, что парня в доме нет. Эваллё мог бросить его здесь, а сам – рвануть домой. А вдруг ему решили устроить такую психологическую проверку, выдержит ли младший брат ночь во дворце? В нелепом дворце, где нет ни одного нормального окна с форточкой.
Часть группы осталась на свежем воздухе, желая подольше побыть среди живописной старины – они с Эваллё вернулись во дворец. Отчасти в том, что экскурсовод вовремя не хватился пары туристов, виноват Маю, когда забыл повторно разуться после осмотра сада. Но должны же были устроить перекличку, на тот случай, если кто-то отбился от экскурсионной группы. Маю бросил взгляд себе на ноги. До чего же он комично выглядит в носках и уличной куртке?
То-то Эваллё загорелся идеей сводить его в музей, да еще так воодушевился, стоило только увидеть клятый холм издали. Чуял же неладное. Вполне может быть, что брат решил таким образом отплатить за старые обиды: и за насланные образы, и за приключение тогда на футбольном поле. Валька, пожалуй, всё такой же злопамятный и легкоранимый, каким был в детстве.
Мальчик сполз на пол и уставился на запертые створки. Полный провал, а он даже еще не получил обещанного подарка от брата. Маю принялся разглядывать торчащие на свитере швы, не смотря на то, что это была лицевая сторона. Если бы ситуация оказалась розыгрышем, это можно было бы еще стерпеть, но вранье родного брата вынести куда тяжелее. Зачем было молоть всю эту чепуху про сюрприз? Так паршиво себя чувствовать первого января еще не доводилось. Думать про парня всякие гадости не хотелось, надо помнить – никто не виноват. Да и всё-таки сложно отыскать виновного в подобной ситуации.
Маю закрыл глаза и, сев по-турецки, попробовал восстановить внутреннее равновесие – этому он научился в академии. Руки на колени. Расслабиться каждой клеточкой. Выровнять дыхание. Ощутить плотность пола. Успокоить сердцебиение. Вспомнить самое приятное, что случилось на днях, задержаться мысленно там. Медленный выдох. Не успел он проделать и половины упражнений, как в тишине всплыл мужской голос.
– Помнишь, экскурсовод сказал, что музей открывается в десять?
Расслабленно опустив руки, старший брат стоял, прислонившись к стене. Явление.
– Утром эти двери отопрут.
Придвинув колени ближе, мальчик хмыкнул. От неконтролируемого приступа плача у Маю задрожал подбородок. Он отвел лицо и, подперев голову, уткнулся губами в раскрытую ладонь. Эваллё не проявлял банальный интерес к его состоянию. Похоже, считает, что всё просто прекрасно. И ни хрена не происходит!
Подросток выразительно округлил глаза, изо всех сил он старался сохранить непроницаемое лицо.
– Откуда ты знаешь? Лично я не понял из его слов ни черта.
– Накануне перелета прочел учебник, – Эваллё примирительно пожал плечами, мол, он не делал из этого тайны, и удивляться тут нечему, каждый мог вот так запросто открыть и прочесть, будь то арабские письмена или китайская грамота.
– В самом деле?
– Я немного говорю по-японски, разве это странно? – усмехнулся парень, приближаясь к Маю. Теперь стало легче разобрать выражение его лица.
– Да нет, в нашей семье знать японский – это обычное дело. Привет Тахоми. Сегодня ты тоже хочешь танцевать? – апатично спросил Маю, чувствуя слезы в уголках глаз, и медленно приподнял лицо. За дверьми было видно, как колышутся деревья, очень смутно, а, возможно, это разыгралось воображение, рисующее картины нескорого освобождения.
Ни про какой сюрприз и речи быть не должно, пускай Эваллё первым признается, ради чего устроил эту дурацкую прогулку, и на кой черт ему сдалось проводить ночь с первого на второе января в запертом музее.
– Не засиживайся, ноги быстро остынут – на лице появятся прыщи, – брат присел рядом с ним на корточки.
– Знаешь, иногда твои шутки меня действительно пугают. Ты этого не понимаешь? – разозлено бросил Маю парню в лицо и задержал свой взгляд. – Кому-то такое развлечение может и придется по душе, но мне оно совершенно не близко.
– Пойдем, прогуляемся, – обхватив Маю за талию, Эваллё резко притянул, и, не давая увернуться, повлек за собой.
Синхронно в ногу они двинулись вперед по коридору. Должно быть, со стороны это выглядело так, будто брат насильно тащит его за собой, но это было совсем не так – Маю шел добровольно.
– Ты расстроился из-за того, что нас здесь заперли? – парень прижимал его к левому боку, крепко удерживая одной рукой.
Маю ощущал тепло, идущее от брата.
– Какая теперь разница?
– Если тебе плохо, давай зажжем свет?
