Во рту Эваллё был медовый вкус, вкус прослойки бисквитного торта. На губах – арахисовые орешки, в углах рта – карамель или патока. Начатое крылышко чуть не выскользнуло из покрытых куриным жиром пальцев.
Лизнул брата в щеку. Карие глаза распахнулись.
Сам себе не дает поесть спокойно.
Эваллё надкусил бисквит, и его рот окрасился темной шоколадной массой, не успел он проглотить кусок, как Маю впился в губы. Курица оказалась приправлена шоколадным соусом.
– Прошу прощения, ваш телефон зарядиться, – окликнула их девушка в бело-желтой, «цыплячьей» униформе официантки. – И ваш, – она протянула Маю второй мобильник.
– Эваллё… – прошептал в забытьи. Коря себя за то, что так небрежно распускает язык, не хватало еще ляпнуть, что они братья. Фамилию так же лучше не упоминать, мало вероятно, что здесь кто-нибудь слышал о них, но фамилию могут ведь и узнать.
– Благодарю, – сдержанно отозвался Эваллё, кидая на девушку спокойный взгляд.
– О Боже… – чувствуя, что вспотел, мальчик вернулся на свое место, – я забыл покурить.
Старший брат сложил руки на столе, обхватывая пальцами запястье.
– Нежный… – Эваллё провел ладонью по его щеке.
Три верхние пуговицы на неаккуратно натянутой рубашке были расстегнуты, и сквозь вырез выдавался треугольник обнаженной кожи. Маю обвел указательным пальцем гладкую твердую ключицу, совсем как ребенок, который рисует пальцем в альбоме.
– Где твой крестик? – неожиданно для себя самого спросил мальчик.
Брат сощурил глаза.
– Никак не могу найти среди привезенных вещей. Вероятней всего, крестик остался в Хямеенлинне. Когда Тахоми поедет туда, я попрошу её поискать.
Мальчик опустил свою ладонь поверх Валиной, приговаривая:
– В последнее время столько всего пропало…
– Это не должно тебя волновать, – игриво пожав плечом, Эваллё выхватил курочку из его липких пальцев и, вместо того, чтобы откусить от неё, провел языком по ладони Маю, слизывая. Горячий мягкий язык Эваллё, скользкий и влажный, внутри рта старшего брата было так сладко…
С раздражением Маю вытащил из кармана вибрирующий мобильник и посмотрел на дисплей. Номер определился. Удивленно подняв глаза на Эваллё, Маю приложил трубку к его уху и зашипел:
– Это Велескан. Поговори с ним. Я не-хо-чу.
Перехватывая телефон, парень растянул губы в улыбке.
– Здравствуй, Вел, – бодрячком отозвался он. – Так здорово, что ты позвонил, мы с Маю как раз говорили о том, как было бы замечательно, если бы старые друзья наведались к нам на новоселье.
– Ты что городишь?! – опешил мальчик, пытаясь выхватить мобильник. – Какого ты его вздумал приглашать?!
– Спасибо, что подсобил с покупкой квартиры.
Это было правдой. Тахоми наотрез отказалась снимать со счета деньги своего зятя. Если бы не финансовая поддержка старых добрых друзей отца, кто знает, перебрались бы они жить в Нагасаки или нет.
Видимо, почувствовав его напряжение, Эваллё крепко сжал руку Маю.
– Да, я понимаю… – тем временем говорил брат в трубку, массируя его ладонь.
Мальчик прислушался к разговору и состроил гримасу. Под его напутствующее нашептывание Эваллё подробно, без прикрас – хотя пару раз того явно порывало отмочить что-нибудь – рассказал Д’Арнакку о переезде.
– Не надо. Я сам могу о них позаботиться.
Напоследок Эваллё прижал телефон к уху брата, и Маю услышал голос Велескана:
– Я люблю вас, ребята. Всё, я отключаюсь. Пока-пока.
Спустя время, когда они дожидались лифта, Маю не выдержал.
– Одному мне кажется нелепым – звонить сейчас, интересоваться, как нам тут живется, учитывая то, что происходит? Вел, я так вижу, самый странный из друзей отца.
– Ты не слышал всего разговора. Если бы не Велескан, неизвестно еще, переехали бы мы в Нагасаки или остались бы сейчас дома. Велескан оказал значительную материальную помощь.
– Он не должен был этого делать. А вдруг нам нужно было остаться в Хямеенлинне?
– Ты считаешь, нам не за чем было менять местожительства?
– Я не знаю. Я должен был, наверное, что-то почувствовать, как перед Рождеством, когда у меня резко подскочила температура, – сдавлено пробормотал мальчик, воспоминания до сих пор вызывали отвращение. – Я ведь заболел не оттого, что простудился… я почувствовал тогда что-то ужасное. Когда мы оказались на футбольном поле, накануне было то же самое – я словно знал, что должно произойти несчастье. Решил, что ты умираешь, потому что я именно это чувствовал. И перед тем, как тебя увезли в больницу, где работает Персиваль, я будто знал, что с тобой скоро произойдет… я так… Я не хотел отпускать родителей в Африку, но Сатин… он мечтал, чтобы Рабии стало лучше, он только об этом и твердил.
Даже понимая, что двери лифта могут выпустить тетю, Фрэю – кого угодно – их соседей, Эваллё обнял его, позволяя прижаться к груди.
– А теперь мы свинтили за кордон, как будто в другой стране мы сможет уйти от проблем.
Дверцы грузового лифта раскрылись. Маю заговорил шепотом, когда они неожиданно встали на уровне второго этажа.
– Ты не заметил – родители были вынуждены уехать в эту несчастную поездку именно сейчас, точно для того, чтобы мы могли быть вместе?
