– Разумеется, мы обо всем с вами поговорим, господин певец, – скривил губы следователь, будто данная профессия имела отрицательный подтекст. Полицай не сводил с него глаз. – Мы вытащим из вас признание даже в том, кто лишил вас девственности. Вы вспомните намного больше и подробно нам всё изложите. Вы меня поняли?
Вопросы сыпались градом. Его хотели спутать, задавить.
– Как часто вы проверяетесь у андролога? Вам делали обрезание?
– Нет.
– Вам нравится незащищенный секс? – в который раз встрял хрипливый помощник.
– Да.
– Сколько? – Следователь сделал быстрый глоток из одноразового стаканчика, задрав подбородок, и под толстым слоем кожи задвигался кадык.
– Что сколько? Сколько раз я проверялся?
– Отвечайте на вопрос!
– Два-три раза лет десять назад.
– Два-три? Вы не помните?
– У вас были причины для повторного посещения?
– Нет, в этом нет необходимости – меня осматривает мой лечащий врач.
– Тео Шенг был у врача? – вопрошал напарник, вытирая ладонью влажные от минералки усы.
– Он мне доверяет.
– Шенг не жаловался на раздражение? Недомогание? Боль? Жжение?
– Нет!
Бросив на него взгляд, полный презрения, следователь, кряхтя, поднялся со стула, всё еще сжимая свои записи. Швырнув бумагу на стол, полез в нагрудный карман, достал пачку сигарет. Сатин мысленно закатил глаза. Анна-Лиза проводила мужчину тяжелым взглядом.
– Вы когда-нибудь били Шенг?
– Мне не доставляет удовольствия бить людей, – проговорил Сатин, вдыхая табак.
– Говорите правду. Вы били Шенг? Может быть, он вас вынуждал?
– Нет. – Сатин провел по волосам липкими ладонями. По лбу стекал пот. – Я не практикую садомазохизм.
– Вы мастурбируете?
– Прекратите это! Меня уже тошнит от ваших вопросов! – Женщина поднялась на ноги.
Следователь глянул на неё, а затем, скосив взгляд на стол, протянул руку к пластиковому стаканчику. В пальцах толстяк держал сигарету, и дым рассеивался по комнате.
Но следователь не прекратил допроса: ни сейчас, ни потом, когда Анна-Лиза вышла в соседнюю комнату. Совершенно не хотелось оставаться наедине с полицейскими, но всё же это лучше, чем отвечать на вопросы при посторонних. Вероятно, Анна-Лиза это поняла.
– Вы мастурбируете? – как заезженная пластинка повторил следователь.
– Да, я мастурбирую.
Усатый покосился на него то ли хитрым, то ли насмешливым взглядом, но в этот раз промолчал.
Сатин шире раздвинул ноги, чтобы не терять опоры. Одно он знал точно: никто не сможет причинить ему вред. Унижать, оскорблять, оказывать давление – да, но причинить вред – никогда. Ли Ян мертв, и никто не заставит его пережить ад снова. И хоть ад будет оставаться в нем, об этом известно только ему одному.
С удивительной для своей комплекции ловкостью следователь поднял с пола огромный пятилитровый баллон воды и водрузил на стол. Опустевший убрал.
– И вы говорите, у вас всё в порядке?
Мужчина открутил голубую крышку, и внутри заколебалась желанная вода.
– В порядке, – как эхо отозвался он, заворожено глядя на воду.
Помощник следователя привалился к столу, и они долго о чем-то совещались. После чего толстяк задал ему очередной вопрос:
– Есть медицинская справка?
Он покачал головой.
Деревья покачивали полураздетыми ветвями. Солнечный свет дробился, и создавалось впечатление, что густой задымленный воздух в комнате плывет. Голая земля, голые ветки, но жаркое дыхание лета.
– Мне сказали, в его теле было обнаружено токсическое вещество… Как убили Ли Ян?
– Не прикидывайтесь дураком. Вы прекрасно осведомлены, от чего умер Ли Ян Хо!
– Я не прикидываюсь – я пытаюсь понять.
– У остальных жертв гематом на теле не было – от них вообще мало что оставалось следствию, не считая обезображенных частей тела – это же убийство проделано с поразительной аккуратностью, маловероятно, что здесь замешан наш маньяк. А теперь ответьте на такой вопрос: вы проявляли сексуальный интерес к Ли Ян Хо?
Сатин опустил взгляд. В висках пульсировала кровь, во всем виновата температура, как внутри тела, так и снаружи.
– С чего бы мне его проявлять?
Голова отяжелела, волосы оттягивали, хотелось подпереть щеку или подбородок, но любая попытка пошевелиться только бы привлекла внимание.
– Отвечайте на вопрос прямо.
– Полагаете, что я мог спать с обоими братьями одновременно? – и не дав никому вставить хоть слово, прохрипел: – Почему тогда умер только один из них? Зачем мне убивать Ли Ян Хо?
– Проявлял ли ОН к вам интерес? – перебил толстяк.
– Даже если и проявлял бы, я не пошел бы у него на поводу. Это противоречит моим убеждениям.
Следователь вздохнул:
– Кого вы хотите здесь обмануть? Меня? Может быть, себя?
Вдвоем, они словно знали что-то, чего не знал Сатин.
– Выходит так: с двумя братьями спать нехорошо, потому что это противоречит вашим нравственным убеждениям, а с ребенком – можно?! – распаляясь, прорычал напарник, бросая в бешенстве карандаш.
– С ребенком? – ужас прорвался сквозь заслон, и в груди кольнуло. Сердце забилось быстрее.
– Или вы будете отрицать и это?! – взревел напарник.
