– Вы затащили малолетнего в свою постель, брат узнал об этом, начал упрекать вас этим, шантажировать, вы выждали момент и убили его. Убили за правду. – Следователь наклонился к нему, распространяя зловоние табака. Вблизи Сатин разглядел капли пота на шее.
– Нет…
– Молчать! Сколько было лет Шенг, когда вы познакомились? Знаете, а это статья. И мы можем засадить вас уже за это!
Перед глазами всё плыло, двоилось. Сколько это будет продолжаться?.. Сколько?
– Все жертвы были молоды, очень молоды, – промычал напарник из угла.
– Давно, недавно?! Отвечайте когда! – продолжал брызгать слюной следователь.
– Давно. Я встретил его в США во время своих гастролей… Тео хотел сделать музыкальную карьеру.
Его пробрала дрожь. Имя парня огнем горело на языке. В горле комом встала боль.
– И вы любезно предложили парню свою постель? – заявил следователь, нагибаясь к нему. Дурной запах изо рта было нелегко игнорировать.
– Нет.
Второй обрушил кулак на подоконник.
– Ложь!
Холовора сморгнул оцепенение, развеивая наваждение лица Тео.
Отвлекшись, следователь отвернулся, потом снова вперил взгляд в Сатина. От его дыхания развивалась выбившаяся из «хвоста» прядь.
– А вы думали, пройдет время и всё забудется? Но правда дает о себе знать. Всегда.
– Знаете, что вы должны были сделать? – вдруг спросил следователь, всё еще наклоняясь к его лицу. Голос зазвучал тише. – Привести мальчишку к матери и никогда больше не вспоминать о нем.
– Я не провидец, откуда мне было знать, как далеко зайдут наши с ним отношения? Не думаете же вы, что первое время между нами было что-то помимо работы?
Получив ответ, следователь отстранился и произнес:
– Шенг на допросе сказал то же самое. Я вижу, у вас чутье на ловушки, вы изворотливы, но это не означает, что наши вопросы на этом иссякнут. Ваша вина будет доказана. Уж вы мне поверьте, и месяца не пройдет, как вы окажитесь за решеткой.
– Я не убивал Ли Ян, – каким-то непостижимым образом он нашел силы сказать это.
– У вас нездоровый румянец. Что с вами?
Головокружение не проходило, снова заныл синяк на лбу, кожа горела, спина чесалась, но он не двигался.
Пошли по второму кругу. Отвечать на одни и те же вопросы казалось невыносимо.
Допрос продлился до позднего вечера, когда опустили противомоскитные сетки на окна.
В дверь постучали.
– Это еще кто? – упитанный взглянул на своего напарника.
– Мы не закончили, – пробормотал тот.
Сатин обернулся.
На пороге возник Д’Арнакк. На сером лице и следа не осталось от истерики, но выглядел музыкант неважно.
Глаза распахнулись, стоило Велескану увидеть его избитое лицо. И тона косметики не скроет увечья от зорких глаз Д’Арнакка. Этот спелый кретин – следователь, может хоть сотню раз ослепнуть, а его напарник туп от природы, но от Велескана сложно что-либо утаить.
– Что у вас и представьтесь, пожалуйста? – следователь придвинул к себе пепельницу и, подтянув брюки на коленях, опустился на ненавистный стул напротив.
– Вы допрашивали меня сегодня днем, – не сразу произнес Велескан, и Сатин предпочел отвернуться, в первую очередь потому, что не мог видеть изумленное выражение. Чтобы не светить лицо. Чтобы просто отвернуться.
– От того, как мы с вами сработаемся, возможно, зависит судьба этого человека, – разумеется, следователь имел в виду его.
– Хорошо… Моё имя – Велескан Леонс Жоффруа Д’Арнакк, – сказал музыкант с расстановкой.
– Вы француз?
– Я уже отвечал на ваши вопросы, – повторил ударник неторопливым голосом, и Сатин ощутил на себе его взгляд.
– Так что произошло, раз вы решили вернуться? – спросил напарник.
Сатин хотел, чтобы Вел ушел и не видел, как из него выжимают соки, не слышал его убитого голоса. Он не хотел, чтобы Велескана вываляли в этой грязи.
Д’Арнакк сел за стол по правую руку и прикурил.
Взгляд рассеялся, глаза забегали. Что всё это значит? Какого черта Велескан собрался курить?! Хочет довести его до тихого бешенства?! Здесь и так не продохнуть! Ногти врезались в кожу, и только теперь Сатин понял, что слишком крепко сжал кулак, и тут же расслабил руку.
Зачем пришел? Чтобы внести свою лепту? Чтобы добить? Почувствовал, как ветер переменился… Д’Арнакк не упустил бы возможности сместить его и самому занять место лидера в группе.
Велескан рассказал про нападение Ли Ян на Аулис. Помощник следователя записал каждое слово.
Сатина не покидало ощущение того, что перед ним разыгрывают спектакль. Давать ложные показания – это одно, елеем расточаться, голову морочить, притворяться… но самому оказаться обманутым – ни в какое сравнение не идет.
Он сложил руки на столе и сцепил пальцы в замок. Кожа неприятно липла к деревянной поверхности. По краю сиденья проходила выпуклая каемка закругленной формы, которая впивалась в бедра. Сатин придвинул ступни ближе, сильней сгибая колени.
Следователь придирчиво наблюдал за Велесканом, однако, не прерывал, наверное, ожидая, что в скором времени он сам себя выдаст какой-нибудь неосторожной фразой, и слова Д’Арнакка окажутся лишь искусно сплетенной ложью.
– Ладно, – сказал наконец следователь, – мы обдумаем ваши слова.
