Камнерожденный полностью

С моего нового места открывался отличный вид на всё вокруг происходящее. Я видел всё: каждого человека, цвета, мелкие детали, тени запахи и даже звуки. Вот в первых рядах стоит ревущая в плечо своего дорнийца малышка Лидиия, немного слева от неё хмурый и о чём-то своём думающий Гленн, в двух шагах от него я со своими опухшими от сдерживающих слёз красными глазами, смотрю прямо на чардрево, за нами застывшие гвардейцы, печальный дед, Бром, простые горожане. У всех на лицах боль, печаль и сожаление…

Вскоре или мне так просто, кажется, огонь начал постепенно затухать, на месте тел остался лишь кости и пепел, да редкие едва тлеющие угольки. С каждым мгновением площадь начинает оживать и наполняться звуками, а время для меня ускоряться. Кто-то начинает уходить, другие ещё стоят. Вот старший брат, зачем-то выходит в центр площади и начинает что-то говорить про подлых Кроулов, объединение острова и мести, не могу точно уловить все слова и детали, я как будто тону в обилие новых чувств и образов.

Всё вокруг меня меняется, я лечу над островом вижу каждый его уголок. Мы собираем войско, мои люди идут на Север острова. События ещё сильнее ускоряются. Идёт война с Кроулами, мы жгём и разоряем их поселения, они бегут и ничего не могут нам сделать. Их остатки прячутся в одной из пещер, но это их не спасает, я обваливаю своды, выживших нет.

Мой брат присоединяет к себе земли Кроулов, ещё через пару лет дед умирает и он становится полновластным властителем острова. Я же в это время уплываю на Ступени, присоединяюсь к войску северян. Встречают нас холодно, не смотря даже на хорошую броню и свои собственные корабли относятся, как к дикарям. Вскоре мы подавляем мятеж и я возвращаюсь на остров, так и не добившись расположения никого из грандлордов.

На острове же между тем всё также, без моего пригляда и твёрдой руки развития почти нет. Стройка останавливается, свободные пустыри с попустительства брата начинают застраивать, как хотят, где-то даже возникают обычные землянки, канализации нет, город начинает вонять. Закупленные мною баркасы гниют в порту, мою идею с рыболовством без поддержки отца загибают на корню, а все мои начиная рассыпаются пылью.

Я сорюсь с братом, и как и планировал покидаю остров, с помощью своей магии пытаюсь устроиться во внешнем мире. И мне это даже частично удаётся, однако не так как я хочу. Реальность оказывается суровой. Куда бы я не шёл, все относятся ко мне с пренебрежением, считают ниже себя. Мой максимум ленный рыцарь с десятком гектаром земли и каждодневной кабалинной работой на своего лорда. И так везде, многие варианты моего будущего проносятся перед моими глазами и один хуже другого, пока всё вдруг резко не обрывается, и я снова не оказываюсь площади.

Быстро проморгавшись, и кое-как придя в себя, сразу же направляю свой взор на чардрево, но там уже никого. Лишь краем уха я как-будто слышу чьё-то едва уловимое покаркивание.

В то же время на площади при этом ничего не меняется, люди также стоят и смотрят на пожирающий тела огонь, но во мне кое-что меняется, я какими-то внутренними фибрами души понимал, что нужно дальше делать…

За сотни километров далеко на Севере.

В одной из пещер среди многочисленных корней, уходящих на сотни метров глубоко под землю, с закрытыми глазами сидел уже немолодой беловолосый мужчина. Точный возраст человека определить было сложно длинная спадающая до плеч копна волос, не менее маленькая борода и внешний неопрятный вид сбивали с толку. Однако это было и не важно, ведь никто кроме всего лишь пару людей, один из которых и был сидящий здесь человек, уже несколько сотен лет не вступал в это место.

В самой пещере была абсолютная тишина, прерываемая лишь редким покаркиванием ворон, да тихим звуком изредка падающих откуда-то с потолка капель. Это тишина продолжалось непродолжительное время, пока неожиданно у сидячего мужчины резко вдруг не открылись глаза, на его лице расплылась едва заметная улыбка, а сам он одной рукой вытерев со лба выступивший пот, тихо проговорил едва различимые слова:

— Одной проблемой меньше…

— … клянусь калённым железом выжечь этих клятвопреступников, преступивших законы наших предков, отомстить за смерть отца и родных, а чтоб больше ни один из их потомок не смог претендовать на земли острова, под корень изведу их жалкий род и сам лично возьму их владения под свою твёрдую руку, пусть Старые Боги будут тому мне свидетели, — звонко раскатился по застывшей площади мой зычный голос.