– Но я... – пробормотала она.
Он понимал, как это было нечестно, как он сбил ее с толку и запутал своим упрямым, наглым запирательством. И все-таки решил нанести последний бессовестный, но необходимый удар:
– И когда только вы повзрослеете, Трой?
– Я... я ведь... Рафф, ради бога!
Подействовало. Даже слишком. Она совсем утратила самообладание. Почти так же, как он сам.
– Трой! – раздался голос Пьетро, и оба, вздрогнув, оВернулись. Пьетро шел им навстречу в своем вылинявшем коричневом свитере и грязных штанах. Его кирпично-красная физиономия выражала полное блаженство. Подойдя к ним, он начал пританцовывать.
– Я весь застыл, как старый краб. Пора везти малышку домой. – Он добродушно загоготал и весело подмигнул Раффу. От него несло ромом. Потом он обвел взглядом участок и начал энергично потирать руки. – Ух, а здесь и вовсе собачий холод. Поехали, Трой?
– Да. – Вслед за Пьетро они бок о бок зашагали по Участку. Бок о бок. Ее волосы снова касались его плеча.
– Надеюсь, я увижу вас сегодня вечером у Вертенсо-нов. – вполне любезно спросила она.
– Разумеется.
Что же это было, Рафф? – Ее слова звучали мягко, относительно. – Просто я подвернулась вам под руку? Вы сегда нападаете вот так... точно медведь?.. – Теперь она говорила уже спокойнее, с привычной развязностью. – Нужно поскорее найти для вас симпатичную девущку. Может быть, Анджела Лавринг сможет...
– Не трудитесь, Трой. – Он безуспешно пытался подделаться под ее тон.
– Ах так? – Пауза. – Отлично.
Пьетро влез в машину.
– Поедем сейчас к нам, – предложила Трой, – а потом вместе отправимся к Вертенсонам.
– Спасибо. Нет.
Уже стоя у машины, она с запинкой спросила:
– Что же, будем считать, что мы поссорились?
– Нет. – Он смотрел, как она влезает в машину, как заводит мотор.
– Рафф!.. – Она знаком показала, чтобы он подошел с другой стороны. Он покорно подошел. Она приспустила стекло. – Рафф...
– Что? – учтиво спросил он, с горькой радостью думая о том, что его ложь достигла цели.
Она прижалась носом к стеклу.
– Почему вы не сделали этого тогда, в Нью-Хейвене?..
Стекло поднялось, машина двинулась задним ходом, развернулась и запрыгала по кочкам к бегущему вниз разбитому шоссе.
Рафф снова взглянул на холмистый участок, где сегодня утром он почувствовал, что сполна получил свою порцию радости. Но, стоя лицом к ветру и глядя на то место, где вскоре вырастет дом, он знал, что теперь ему мало даже этого...
Вечер в честь закладки нового дома, устроенный Вертенсонами в просторных комнатах древнегреческого особняка и задуманный как импровизированное сборище самых близких друзей, оказался таким многолюдным, что обе стороны широкой подъездной дорожки и даже обочины шоссе были заставлены машинами гостей.
Первым из компаньонов фирмы «Остин, Коул и Блум» явился Эбби. Винсент Коул запаздывал. Рафф приехал только в половине девятого. Судя по всему, вечер должен был затянуться допоздна.
Рафф приехал не один. С ним была Мэрион Мак-Брайд.
До этого он заглянул к Коркорану и выпил немало коктейлей – во всяком случае, достаточно, чтобы повонить Мэрион в Гринвич и пригласить ее к Вертенсонам.
– С чего это вдруг? – спросила она.
Он так накачался и так хотел ее близости, что ответил:
– С того же, с чего я всегда хочу вас видеть.
– Сразу бы так. Ладно. Сегодня я случайно свободна. К тому же от моей размеренной жизни можно рехнуться. В котором часу?
– Сию минуту, – сказал он, стараясь не думать, чем это может кончиться. Он хотел Мэрион. И еще он хотел убедить Трой, что она ему действительно безразлична.
Мэрион ждала его перед конторой, сидя за рулем своей новой машины – спортивного автомобиля английской марки. Она, разумеется, не пожелала ехать в «виллисе», и Раффу пришлось оставить его на Мэйн-стрит. Мэрион была в черном костюме и черных перчатках; легкий серый шарф стягивал белокурые волосы. Ее цветущая красота, подчеркнутая строгим туалетом, не вязалась с блестевшей лаком, похожей на жука заграничной машиной.
Они тронулись в путь, и ветер, бивший им в лица, быстро отрезвил Раффа.
– Как вам нравится эта штучка? – спросила Мэрион.
– Зубоврачебное кресло на колесах. Где вы его раздобыли?
– Подарок клиента. Только не думайте, что взамен гонорара. Вдобавок к гонорару. Он торгует импортными машинами. Я строю ему дом.
Раффу хотелось сказать, что он провел целый день в Ньюхилл-Коув, на постройке своего первого жилого дома. Но он промолчал.
– А вы знаете, что я звонила вам в канун рождества? Вам передавали?
– Да. Передавали. Но я уезжал.
– Ах, верно! Секретарша сказала мне что-то в этом роде. Ваша мать или...
– Да. – Рафф рассказал ей о Джулии и услышал, как и ожидал, равнодушные слова соболезнования.
Они подъехали к дому Вертенсонов. Машину пришлось оставить на обочине шоссе. Асфальтированная дорожка вела к белому портику с маленьким тяжеловесным фронтоном и двумя дорическими колоннами.
Гости толпились в холле, сидели на ступеньках внутренней лестницы, стояли тесными кружками в столовой и гостиной. Здороваясь с Лойс Вертенсон, которая ради Такого случая надела платье кораллового цвета и сняла очки, Рафф сказал:
