– К чему такая спешка, Эб? – Трой повернулся к Эбби и тронула его за рукав. – Серьезно, Эб, ты ведь уже не младенец, и нечего тебе прятаться под стол. Я проел и полюбопытствовала, водишь ты эту прелестную девушку гулять в садик под кустики или нет? – И потом все так же мягко и ласково: – Не собираешься же ты жениться на ней, даже не выяснив, как ей больше нравится – по часовой стрелке или против?
– Трой, ради всех святых! – тихонько умолял Эбби, глядя куда-то в сторону.
Нина пыталась придумать какой-нибудь хлесткий ответ, чтобы утихомирить Трой, но все колесики у нее в мозгу словно заело, и она даже не могла согнать с лица злополучную вымученную улыбку.
А Трой уже оВернулась к Винсу Коулу:
– Давайте-ка нагрянем сейчас к этому бедняге Раффу Блуму! – предложила она.
– Нам уже приготовили столик, – заметил Эбби.
– Нет, давайте, – настаивала Трой. – Вытащим его сюда. Пусть пообедает вместе с нами.
Теперь настал черед Раффа Блума. Нина была забыта. Она сидела слегка ошеломленная. По-видимому, Трой Остин посмеялась над ней, "дивно" провела время, а теперь Нина ей наскучила.
"Да, я уже наскучила ей, это ясно".
Винс Коул попытался удержать Трой в ресторане:
– Если уж Рафф сядет за доску, его не оторвать никакими силами.
– Почему бы не попытаться? – спокойно ответила Трой. – Мне хочется поцеловать Раффа в его славный продавленный носик. Он с такой покорностью судьбе встречал меня на вокзале. Пойдемте все к Раффу Блуму.
Конечно, в конце концов все потащились за этой вертихвосткой. "Вот, – уныло думала Нина, – вот и результат вечера: полное фиаско".
Когда они с Эбби вслед за Трой и Винсом вышли на улицу, она окончательно убедилась в своем ничтожестве. Выброшена за борт. Пятое колесо. Продолжая идти за Винсом, она видела, как он то и дело поднимает руку с заплатой на локте, указывая на различные местные достопримечательности – картинную галерею или мост; слышала, как он высмеивает безвкусные здания, как старается блеснуть красноречием; и еще она видела, как слушает, кивая головой, а к ней даже ни разу не Обратилась, точно Нина осталась там, в баре.
Только не позволяй ей сбить тебя, говорил Эбби.
Да, он был прав. Она не должна была, не смела допустить, чтобы Трой сбила ее. Не следовало обращать внимание на ее выходки. Разве Эбби не предупреждал, что они не имеют никакого значения? Предупреждал. Значит, она должна была держаться с достоинством, внушить Трой уважение к себе.
Когда они дошли до угла Хай-стрит, Нина указала на Стрит-Холл:
– Вот в этом жутком здании я и торчу день за днем...
– Ах, вот здесь? – любезно отозвалась Трой. Она стояла на углу, рассматривая Стрит-Холл (допотопное сооружение из коричневого камня) ; когда она закуривала, ее браслеты тихонько позвякивали.
– Хотела бы я знать, – задумчиво сказала она, выпуская облачко дыма, – представляет ли себе кто-нибудь в этом заведении, что сейчас творится на свете? – Она открыла сумочку и спрятала маленькую золотую зажигалку. – Читали вы на прошлой неделе статью Артура Крока в "Тайме"? Я даже написала ему письмо. Знаете, что сейчас происходит? – Она совсем забыла о сигарете, которую держала в руке. – Немцы выиграли войну. Во всяком случае, так получается! Прямо бред какой-то! А что делают Соединенные Штаты? Сидят себе, как ни в чем не бывало. Откармливают их, умасливают и любезничают, как с лучшими друзьями! Имеет ли кто-нибудь в этом вашем Стрит-Холле хотя бы отдаленное представление о том, что происходит за пределами Нью-Хейвена?
– Ну, конечно. Я... – начала Нина и тут же запнулась, не найдя подходящего ответа. Она вдруг показалась себе смешной и банально одетой, и ей захотелось снова очутиться в Стрит-Холле, надеть синие рабочие штаны и поболтать с Лесли Хойт и другими девушками...
Нет. Не станет она завтра писать маме.
В сгустившихся сумерках молодая апрельская луна робко заглядывала в комнату дипломантов Уэйр-Холла, слабо озаряя свинцовые переплеты старинных окон. Ее бледные лучи совсем терялись в потоке искусственного Дневного света, заливавшего доску, за которой работал фф Блум.
Рафф был один. В полумоаке пустой комнаты смутно виднелись, теряясь вдали, ряды чертежных столов, напоминавших гробницы.
Это было самое лучшее время для работы. Уэйр-Холл принадлежал к числу тех немногих зданий в университете, в которых жизнь (а с нею и свет) не угасали после шести часов вечера. Кое-кто из дипломантов работал здесь допоздна, но в обеденные часы Рафф, как правило, оставался в одиночестве. В эти часы ничто не отвлекало его: ни лживые посулы весны, ни воспоминания о безрадостной встрече с Лиз Карр и коротких неудачных встречах с Мэтью Пирсом, ни обманчивые надежды на счастливый исход конкурса и на знакомство с девушкой, которую он сможет полюбить по-настоящему, ни, наконец, отвратительный финал сегодняшнего дня с этой противной Трой Остин. Эти часы он мог целиком посвятить решению стоявшей перед ним задачи.
Он и понятия не имел о том, что в эту самую минуту Трой Остин и вся компания поднимаются к нему по каменным ступеням Уэйр-Холла.
