Это было важное событие. Цезарь, когда у него родилась эта дочь, просто обезумел от счастья и принял ее «extra humanum gaudium»[29]. Еще до разрешения Поппеи от бремени сенат самым торжественным образом поручил ее лоно покровительству богов. В Анцие, когда родилась у нее дочь, были отпразднованы пышные игры и, кроме того, сооружен храм двум Фортунам. Нерон, не умевший ни в чем соблюсти меру, и этого ребенка полюбил безмерно, для Поппеи дочь была также дорога, хотя бы потому, что упрочила ее положение и сделала ее влияние неоспоримым.
От здоровья и жизни маленькой Августы могли зависеть судьбы всей империи. Но Виниций был так увлечен собственным делом и своей любовью, что ответил, не обратив почти никакого внимания на сообщения центуриона:
– Я хочу увидеться только с Актеей.
Но Актея также оказалась занятой при ребенке, и Виницию пришлось долго дожидаться ее возвращения. Она пришла лишь около полудня, с измученным и бледным лицом, еще более побледневшим при виде Виниция.
– Актея! – воскликнул он, схватив ее за руки и притянув в середину атрия, – где Лигия?
– Я хотела спросить об этом у тебя, – ответила она, с упреком смотря ему в глаза.
А он, хотя дал себе слово спокойно допросить ее, снова сжал голову руками и стал повторять с лицом, исказившимся от горести и гнева:
– Она исчезла. Ее похитили на пути ко мне!
Виниций, однако, вскоре опомнился и, наклонив свое лицо к лицу Актеи, произнес сквозь стиснутые зубы:
– Актея… Если тебе дорога жизнь, если ты не хочешь стать причиной несчастий, которых не можешь даже вообразить себе, скажи мне правду: не цезарь ли похитил ее?
– Цезарь не выходил вчера из дворца.
– Заклинаю тебя тенью твоей матери, именем всех богов: не скрывают ли ее во дворце?
– Марк, клянусь тенью моей матери, ее нет во дворце и не цезарь похитил ее. Со вчерашнего дня заболела маленькая Августа, и Нерон не отходит от ее колыбели.
Виниций вздохнул с облегчением. То, что казалось самым страшным, перестало угрожать ему.
– Значит, – сказал он, садясь на скамью и сжимая кулаки, – ее отбили Авл и Помпония, в таком случае – горе им!
– Сегодня утром здесь был Авл Плавций. Он не мог повидаться со мной, потому что я была занята при ребенке, но расспрашивал о Лигии Эпафродита и других дворцовых слуг, и сказал им, что придет еще раз поговорить со мной.
– Он хотел отклонить от себя подозрение. Если бы он в самом деле не знал, что сталось с Лигией, он пошел бы искать ее в моем доме.
– Он оставил для меня несколько слов на табличке; из них ты увидишь, что Авл, зная, что цезарь отобрал от него Лигию по желанию твоему и Петрония, рассчитывал, что девушку отошлют к тебе, и сегодня утром он был в твоем доме, где ему сообщили о происшедшем.
Сказав это, Актея пошла в спальню и вскоре вернулась с табличкой, которую оставил для нее Авл.
Виниций прочитал и умолк. Актея, как будто угадав его мысли по сумрачному выражению лица, сказала:
– Нет, Марк. Произошло то, чего желала сама Лигия.
– Ты знала, что она хочет бежать! – гневно воскликнул Виниций.
Она посмотрела на него своими задумчивыми глазами почти сурово.
– Я знала, что она не хочет сделаться твоей наложницей.
– А ты сама чем была всю жизнь?!
– Я была раньше рабыней.
Но Виниций не перестал горячиться: цезарь подарил ему Лигию, следовательно, ему незачем спрашивать, чем она была раньше. Он добудет ее хотя бы из-под земли и сделает из нее, что ему угодно. Да, она будет его наложницей. Он прикажет сечь ее, сколько ему вздумается. Когда она надоест ему, он отдаст ее последнему из своих рабов или сошлет вертеть жернова в свои африканские поместья. Теперь он станет разыскивать ее и найдет только затем, чтобы покарать, сокрушить, заставить ее смириться.
Горячась все больше, он до такой степени утратил чувство меры, что даже Актея поняла всю преувеличенность его угроз: он, очевидно, неспособен осуществить их, говорит лишь под влиянием гнева и отчаяния. Она, вероятно, даже сжалилась бы над его страданиями, но неистовство Виниция истощило ее терпение, так что она наконец спросила, зачем он пришел к ней.
Виниций не сразу сообразил, что надо ответить Актее. Он пришел к ней, потому что так захотел, потому что думал, что она сообщит ему какие-нибудь сведения, но, в сущности, пришел лишь к цезарю и, не будучи допущен к нему, завернул к ней. Лигия, скрывшись, воспротивилась воле цезаря, поэтому он упросит Нерона, чтобы он повелел разыскивать Лигию по всему городу и по всему государству, хотя бы пришлось прибегнуть для этой цели к помощи всех легионов и перешарить по очереди каждый дом в империи. Петроний поддержит его просьбу, и розыски начнутся ныне же. Актея сказала ему в ответ на это:
– Остерегайся, как бы не потерять ее навсегда именно в то время, когда ее отыщут по повелению цезаря.
Виниций сдвинул брови.
– Что значат твои слова? – спросил он.
