– Не вздумайте его в чем-то обвинить. Он сожрет нас с потрохами.
– Я пришел предупредить вас, синьор Рудджеро. Вчера в городе случилась эпидемия, позволю себе так ее назвать, среди неких лиц, подсевших на запрещенные вещества.
– Печально, но какое это имеет отношение ко мне?
– Учитывая ваш широкий круг контактов и знание города мы надеемся, что вы сможете помочь нам.
– И каким же образом? – Нет, это не солнце, босс просто забавляется, отсюда и смех в глазах. Но веселость быстро исчезла. – Поверьте мне, капитан, я рад, что город освободился от некоторой части нежелательных элементов. Но не имею к этому отношения.
– Мы надеемся, что вы сможете обратиться к тому, кто решит тот вопрос. И больше запрещенных веществ, тем более с ядовитыми примесями, не появится.
– Понимаю вас, капитан. Я приложу все усилия. Что-то еще?
Флавио поднялся. – Нет, это все, синьор Рудджеро.
– Хорошего дня, офицеры.
Флавио и его сопровождающие молча покинули здание и лишь в машине один из карабинеров спросил:
– Вы думаете, это он?
– Возможно, не он. И если с одной стороны это ему на руку, как он сам только что откровенно признался, то с другой должно беспокоить, что кто-то пошел на такой шаг без его ведома.
Восхитительный аромат витал в подъезде с самого утра. В конце концов Саша не удержалась, и как загипнотизированная пошла в его направлении. Двери квартиры на этаж ниже раскрыты настежь. Девушка заглянула – и увидела маленькую старушку, выглянувшую из кухни, откуда аромат и тянулся.
– Заходи, заходи! – махнула старушка и Саша нерешительно вошла.
– Помоги, – ей вручили стеганные варежки. – Осторожно, осторожно, вот сюда, на стол!
Саша вытащила из остывшей духовки два противня с сушеными помидорами.
– Вот спасибо, хотела уже Сильвестро с первого этажа звать, спину прихватило, никак не нагнусь. Ты у кого живешь?
– У инженера Эспозито.
– Надолго приехала?
– Нет, на десять дней. Скоро уеду. Синьора…
– Я Нунция. Просто Нунция.
– Нунция, вы, наверное, всех в доме знаете?
– Конечно, всю жизнь здесь живу. Но некоторые продают квартиры, потом там делают ремонт и они пустуют.
– У вас двери открыты, не боитесь?
– Да ты садись, сейчас будем кофе пить, у меня есть министериали. – И старушка так же шустро засеменила к шкафу с посудой. – А бояться… чего мне бояться в мои года. Зато соседи меня видят, знают, что все со мной хорошо.
– Ну, как же, это же Неаполь.
– А в Неаполе чего бояться? – Старушка достала непонятный предмет, то ли чайник, то ли кофейник с двумя носиками, быстренько насыпала кофе, влила воду и поставила на плиту.
Саша вытаращив глаза смотрела на чудо-кофеварку.
– А это что такое?
– Куккумеллу никогда не видела?
– Кого?
– Эх, разве в ваших моках нормальный кофе сваришь! Это куккумелла, еще ее куккумой зовут. Как огурец у древних римлян- кукумус.
– Никогда не видела. А чем отличается от обычной моки?
– А кофе варится одновременно и вашим новомодным венецианским способом, и старинным восточным. – Нунция поставила куккумеллу «вниз головой», носик кофеварки смотрел вниз, а в конце приготовления перевернула ее с помощью двух ручек, выровненных вертикально. Перевернув, надела на носик свернутую конусом и загнутую на конце бумажку, пояснила:
– Сuppetiello – колпак – нужно надевать обязательно, чтобы из готовящегося кофе не выходили ароматы, надо не просто заткнуть, а убедиться, что все закрылось плотно, иначе аромат потеряется! Уходят, уходят традиции, – вздохнула и оставила кофеварку на плите пару минут, настояться.
Минестериали оказались круглыми печеньями, политыми шоколадом.
– А почему они так называются – министерские?
– Ты ешь, ешь, там внутри крем с ликером. Это старое печенье, кондитер, приготовивший их, захотел включить свое печенье в число придворных рецептов. Предложение приняли, но, чтобы рецепт действительно включили, потребовалось море документов и согласований, кондитера гоняли из одного министерства в другое. Так и прозвали их министерскими.
– А потом все-таки включили?
– Да кто ж его знает! Главное, что рецепт сохранился!
– Тут девушку из нашего дома недавно убили, – Саша решила, что старушка точно в курсе всех местных новостей и слухов.
– Девушку убили. говоришь… я знаю троих в нашем доме, кто мог бы желать ей смерти.
У Саши челюсть отвисла.
– Вы имеете в виду, что они просто хотели ее смерти, или могли это сделать?
– А ты, деточка, не думай, что разница такая уж большая. – Старушка раскладывала помидоры по банками и заливала их оливковым маслом. Казалось, все ее внимание было обращено только на помидоры.
– Конечно, большая. Мало ли кого мне порой хочется убить, но не убиваю же!
Старушка продолжала выкладывать слоями помидоры, орегано, чеснок и перчики чили.
– А ты подумай, прежде чем ответить. В тот момент, когда хочется, убила бы?
– Нет… Это же просто мысли!
