На вечеринке в честь празднования Хэллоуина в кампусе университета погибает девушка. Второй год подряд. В прошлом году всё списали на несчастный случай. А может, во всём виноват призрак?
Меланья зацепилась носком туфли за порог, взмахнула пухлыми ручонками и пролетела несколько метров по скользкому кафелю. Ей посчастливилось встретить на своём пути раковину. Навалившись на неё грудью, одной рукой схватилась за керамическую мыльницу, другая уцепилась за электрическую сушилку для рук. Последняя, не ожидая такого хамства, повисла на проводе.
Нос-пятачок уперся в зеркало. Встреча с собственным отражением не входила в планы девушки, и она заплакала. Огромные слезинки катились по щекам, стекая по подбородку в раковину, треснувшую от мощного удара тяжелого дозатора.
Меланья одернула короткое пышное платьице. Оранжевая юбка с кринолином, стилизованная под тыковку, делало маленькую пухленькую девушку похожей на этот самый круглый огородный овощ. Глазки-бусинки превратились в щелочки, большие шарообразные груди вздымались от подступивших рыданий.
Беззвучные рыдания – удел одиноких и непонятых. Никому до тебя нет никакого дела. Или каждому от тебя что-то надо. При желании несчастье можно обнаружить в чём угодно, в каждом подозревать врага. С утра ощущение тоскливой безысходности преследовало бедняжку. Царящая на празднике атмосфера добавила мрачности. Сегодня ночью мёртвые души вернуться, чтобы расквитаться с живыми. Большинство однокурсников смеялись, а она верила. Верила, что для каждого наступит час возмездия. Но почему же так неспокойно в пустом помещении большого общественного женского туалета? Что-то нарушило стерильную тишину. Всхлипывания из приоткрытой кабинки насторожили. Меланья повернулась, дверца скрипнула. Громкий хлюп заставил вздрогнуть. Порыв ветра распахнул форточку на окне. Девушка зябко поежилась, но решила вывести нахалку на чистую воду. Никому не позволено смеяться над Меланьей Елагиной!
Она нагнулась, сплюснув мягкий животик, заглянула под дверь. Ног не видно. Ага, спряталась! Меланья проскользнула по полу, как на катке и рывком распахнула дверь «рыдающей» кабинки.
Забыв, что балетки имеют тонкую и удивительно гладкую подошву, она начала заваливаться на бок, повисла на дверце. Хрястнув, пластиковая конструкция сорвалась с верхней петли, обнаружив за собой пустоту. Форточка со всей дури порывом ветра опять стукнулась о стену, стекло посыпалось на пол. Моментально кожа на оголенных руках покрылась пупырками. От чуткого холода и ледяного страха.
Но звук не исчез. Противное похрюкивание заставило Меланью рвануть к выходу из взбесившегося санузла. В дверях стояли две девушки с потока, в свою очередь желающие немного освежиться. Но такие мелочи не остановили ускорившуюся толстуху. Она опрокинула миниатюрную, не ожидавшую такого фортеля Ангелину. Она, в свою очередь, затылком пребольно стукнула остановившуюся сзади подругу Татьяну. На Татьяниной губе живенько выступила капелька пота.
Меланья и в мирное время не утруждала себя извинениями перед обиженными ею людьми, сейчас тем более бежала опрометью, не обращая внимание на свалившуюся по дороге балетку.
– Хрюню совсем из берегов вынесло! – Татьяна с нескрываемым презрением смотрела вслед уносящейся прочь Тыковки.
– Мы таким в детдоме тёмную устраивали! – поддержала подругу Геля.
– Н-да, тут и надо втёмную, иначе её папашка нас всех сожрет! – Татьяна задумчиво уставилась перед собой, неясные кровожадные образы мелькали в сознании.
Меланья заметила отсутствие балетки, уже подбегая к банкетному залу. Настроение никак не превращалось в праздничное. Собственно, она пришла на этот чёртов Хэллоуин только ради Даньки. Не хотелось оставлять его без присмотра, а то мало ли что.
А не пойти он не мог, ведь благодаря его отцу у студентов появилась возможность оторваться почти бесплатно по полной. Хотя после прошлогоднего кошмара никто бы не подумал превращать сие мероприятие в традицию. Имеется в виду праздник, а не убийство. Но у богатых свои причуды. Если она, Меланья, хочет заделаться госпожой Сибирцевой, придётся соблюсти реноме.
Какое, к черту, реноме. Сейчас она больше похожа на маленького взбесившегося поросенка. Меланья прекрасно знает, что за глаза её называли Хрюней. И угораздило же родителей назвать дочку Меланьей. Мама называла чаще Нюшей, а отец – Нюней. Нос-пятачок, совсем не кстати достался от него по наследству. Папа несказанно гордился сходством с дочуркой. Возможно, по этой причине и не соглашался на операцию.
Еще оба они были рыженькие с курчавыми волосами. Меланью природа особенно наградила красками. Но хоть в этом она смогла пойти наперекор отцу и природе. Выкрасила волосы в черный цвет. Получился довольно жуткий ужас. По крайней мере, теперь она соответствует значению своего имени – тёмная.
Природа справедливости ради наградила Меланью изящной щиколоткой и миниатюрной ступнёй. С о своим тридцать пятым она могла запросто победить в конкурсе на самую миниатюрную ножку. Уверенная, что на её туфлю никто не покуситься, Меланья повернула обратно, в надежде вернуть удобную любимую обувь. Отплясывать в громоздких сапогах категорически не хотелось.
