Берс героически перекинул край простыни через плечо:
— Я готов.
— Останетесь здесь.
— И не подумаю! Отсиживаться, когда вы рискуете жизнью? Ни за что! Пусть я коллежский асессор, но служу в Департаменте полиции!
Порой и кабинетному чиновнику хочется забросить перья и окунуться в жизнь настоящего полицейского. А то все интриги да подсиживания, когда же, наконец, под пули?!
В дверь постучали. Милейший половой втащил поднос с запотевшим графинчиком кваса, фруктами и баранками. Разлив по бокалам, подмигнул, сообщив, что вмиг будет к услугам, стоит лишь дернуть хвостик звонка. И уходить не спешил. Родион Георгиевич спровадив «банный лист» рублем, приблизился к Берсу:
— Проверите четный ряд, я — нечетный. Открываете сразу, без стука. Запомните: просто офиблись нумером, долго не извиняйтесь. Увидите «Аякса», сразу уходите, ради Бога, ничего не предпринимайте, возврафайтесь в нумер. Повторите.
Помощник обещал исполнить в точности.
Простыня упрямо сползала с тела, Ванзаров нервно поправил ее и спросил:
— Могу ли знать, как выглядит «Аякс»?
Берс признался, что видел его мельком, может ошибиться. Кажется, ниже среднего роста, на вид лет двадцать пять, худощавый, темные волосы. Описание не совпадало с господином, который промелькнул вчера в кабинете Одоленского. Но остался еще один шанс.
Из внутреннего кармана пиджака явилась «живая картина» и была представлена на опознание. Берс прикрыл один глаз, сощурил другой, отставил снимок на расстояние руки и быстро подтвердил, что это не «Аякс», а вот кто именно — он не знал. Особого удивления развлечениям князя, Николай Карлович почему-то не высказал.
— Может, у «Аякса» есть приметная деталь, родинка или фрам? — Ванзаров вступил в схватку с простыней — проклятая опять сползала.
— Вспомнил! — крикнул Берс. — Под носом у него неприятная бородавка, фу!
Розыск начался с противоположных концов коридора.
В нумере 17 банщик менял мокрые простыни.
Пятнадцатый оказался пуст, господа ушли в парилку, оставив богатый стол.
Под цифрой тринадцать трое краснолицых купцов натягивали жилетки.
Одиннадцатый встретил сладостными стонами лысоватого мужчины.
В девятом дремал господин с обширным пузом и мокрой бородкой, прикрыв причинное место подушкой.
В седьмом двое распаренных господ потчевались на брудершафт шампанским.
Пятый оказался заперт.
В первом двое симпатичных банщиков делали старичку чувствительный массаж.
Ванзаров вернулся в нумер, следом вбежал Берс. Приключение взволновало коллежского асессора до румянца.
— Ничего! — с досадой выпалил он. — Два закрытых нумера, три пустых, что в остальных четырех — описывать не стану, извините. Возможно, «Аякс» в парилке или бассейне?
Белая плитка с греческим орнаментом покрывала купальню до потолка. Над прозрачной водой клубилось облачко тумана. Водные процедуры принимали трое мужчин. Бородавок на их лицах не замечалось. Остается парная. Лезть из дачной жары в пекло пара то еще удовольствие. Тело коллежского советника уже пошло каплями пота.
Берс решительно настоял на том, что в парную он отправится в одиночку.
Родион Георгиевич не нашел сил возразить и с удовольствием уселся на мраморную, прохладную скамейку, плотнее запахнув коварную простыню.
Купальщики лениво фланировали по голубой глади, с интересом поглядывали на новенького, оценивая и награждая улыбочками.
Ванзаров скроил самую суровую гримасу и принялся внимательно разглядывать кафель.
Внезапно за дверью мыльной раздался грохот.
Родион Георгиевич подскочил как ужаленный и бросился кратчайшим путем, скользя и ловя равновесие. Он бежал по краю бассейна, шлепая по лужам. Простыня мешала ужасно, при этом норовя в любую секунду пасть. Приходилось держать узел, а другой рукой хвататься за воздух. Последние сажени коллежский советник героически проехал и угодил прямиком в дверь.
В полумраке мыльной коптила масляная лампа. Деревянные топчаны и тазы ожидали господ парящихся. А под лавкой, свороченной набок, кто-то корчился. Ванзаров подбежал, окончательно теряя простыню, и поднял рывком тело.
Николай Карлович, мокрый и красный, глотал воздух, выпучив глаза, но был жив.
— Доктора звать?
Берс отмахнулся, дышать стал ровнее и кое-как проговорил:
— Простите меня…
— Что случилось?
— Плеснул кипятком и душить… — Берс закашлялся мучительно.
В облачении Адама распахнув дверь парной, Ванзаров получил удар жаркого воздуха, но гаркнул в черноту:
— Всем выйти из пара! Сыскная полиция! Стреляю на поражение!
Не прошло и пяти минут, как в мыльной набилась толпа мужчин разной одетости. Вдоль стеночки были выстроены обнаженные сидельцы парной. Другие любители бани в мокрых простынях и взволнованные половые жались к двери.
Родион Георгиевич повязал треклятую простыню как юбку и, блистая потным торсом, вчинял строгий расспрос. Однако никто не видел злоумышленника. Банщики уверяли, что работали вениками, а красная кожа господ была их алиби. Во всяком случае «Аякса» с бородавкой не нашлось. Выходило, что душитель улетучился с паром.
За спинами банных зевак раздался грубый окрик:
— Посторонись!
