— Знаю. Но именно это даёт нам шанс. Он этого не ждёт. Ему известно о зароке. Ещё с Гиблых болот. Скорее всего, уже тогда он был в деле. И этого он ждёт меньше всего. Я ведь, по его прикидкам, должен теперь прятаться за вами с Подарком. Таков расчёт. Он станет искать меня в лодке, но меня там не будет. А без меня он и до скремлинов не дотянется. Я даю нам шанс.
— Но ты будешь в городе, Хардов. В разрушенном городе, полном призраков. Без малейшей защиты.
— Ему это неизвестно. Пойми, он знает о Тео. И, полагаю, это его главная цель. Тео, который не верит в себя. Но только он не знает, насколько Тео оказался сильным. Даже мне не удалось услышать отсюда голос Сестры. Благодаря Тео мы сбиваем все его карты. Своим уходом я лишаю его преимущества «видеть». А пока он спохватится…
— А если у тебя не будет этого «пока»? Шатун ведь умён.
— Ага. — Хардов усмехнулся. — И очень самонадеян. Но иногда в сильном и заключена слабость.
— А Ева?
Хардов помолчал, словно обдумывая ответ. Кивнул.
— После того, что произошло с зайчихой, я не могу оставить её в лодке, — твёрдо сказал он. — Как бы не вышло беды. Мне удалось кое-как успокоить капитана, но команда… Анна, впереди сирены Тёмных шлюзов, тут за себя-то трудно ручаться… Я видел взгляды гребцов, кое-что понимаю в этом. Лучше Еве уйти со мной. И потом, — лёгкая усмешка, — порой в большей безопасности мы находимся именно тогда, когда наименее защищены.
У Анны дёрнулась щека. Она всё понимала. Но из-за того, что сообщил ей Хардов, она всё равно чувствовала лёгкую тошноту. А ещё страх и горечь надвигающейся беды, о которой он только что упомянул. Анна вздохнула. Сплела руки. Бросила беглый взгляд на каюту, где лежал Фёдор. Ещё утром она дала ему настой из редких трав, что гиды собирали у Сорочанских курганов, в смеси с водой Зубного моста, и Фёдор провалился в крепкий, похожий на забытьё сон.
— Это из-за мести? — вдруг тихо спросила Рыжая Анна.
— Что? — не понял Хардов.
— Кому он мстит? Тебе? Учителю? Или, может быть, Тихону? Кому из вас?!
Хардов как-то виновато посмотрел на неё.
— Знаешь, когда-то я тоже так думал, — признался он. — Что виною всему банальная месть. Но, похоже, всё намного хуже. Его одержимость мёртвым светом, восторг… в основе которого, наверное, всё-таки лежит глубокий, губительный страх… привели Шатуна в самое плохое на канале место.
И обратного пути для него уже не будет. Только его это не беспокоит. И это надо понимать. Я думаю, он решил пройти сквозь туман.
— Мы тоже, — откликнулась Рыжая Анна. — Мы тоже.
И тебе это известно. Но его путь… проклят.
— Похоже, и это его не беспокоит.
Она отвернулась и как-то поникла головой.
— Ублюдок, — не оборачиваясь, проронила она.
— Иногда я задаюсь вопросом, как бы он себя повёл, если б мы тогда не отдалились от него.
— Всё ещё себя винишь?
— Нет. Просто задаю вопрос. И не нахожу ответа.
— Не хочу больше говорить об этом ублюдке, — тяжело произнесла Анна.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь!
Наконец Рыжая Анна не выдержала. Когда она обернулась, в глазах её стояли слёзы.
— Это самоубийство, Хардов! Вот это ты понимаешь?!
— Опять всё сначала.
— Ты хоть вообще… что-нибудь понимаешь?
— Но, Анна…
— Как ты смел? Как ты посмел с этим ножом?! — Анне с трудом удалось сдержать то ли крик, то ли рыдания. — Как? Ты… чёртов эгоист. Как смел?! Я не хочу с тобой прощаться.
Хардов захлопал глазами. Попытался заговорить, но издал только какой-то оправдывающийся звук.
— Чёртов эгоист… — Анна снова отвернулась, всхлипывая. Хардов подумал, что никогда её такой не видел.
— Ну… — только и сказал он.
— Не хочу прощаться. Понимаешь? Не так! Не сегодня. Я жила в этом Дмитрове…
— Ну, так не прощайся, Анна.
Она усмехнулась. Ещё горше. Звук вышел низким, грудным.
— Мои шансы весьма неплохи. — Хардов постарался, чтобы его голос звучал ободряюще. — Ваши — под сто процентов. За Тёмными шлюзами встретимся. Анна, это наш единственный выход.
Она повернулась к нему. Посмотрела прямым взглядом, вовсе не стесняясь своих слёз.
— Хардов, и ты, и я, мы прожили прекрасную счастливую жизнь. Но думал ли ты хоть иногда, как было бы, если б мы были вместе?
— Думал, и не раз, — просто сказал Хардов, словно всегда был готов к этому вопросу. — Это было бы слишком хорошо. И либо мы бы перестали быть гидами, либо перестали быть вместе.
— Это из-за неё, да? — Анна утёрла ладонью слезу, скатившуюся по щеке. И это Хардов видел впервые. — Из-за Лии? Ты из-за неё теперь так боишься?
Взгляд Хардова потемнел:
— Анна… я…
— Боишься потерять, да? Но ведь… я тоже боюсь.
— Анна, это столько…
— Но я в любой момент готова была перестать бояться. И даже… сейчас.
Хардов плотно сжал челюсти.
— Анна, тебе и вправду не надо прощаться со мной, — только и сказал он.
Тихон разглядывал дозорные плоскодонки пироговцев. С братством творилось что-то неладное. Опять эти их жёлтые повязки. Но дозор распознал явно спешащий транспорт гидов, и они не рискнули нападать.
