Здесь всем нравились истории про несправедливость, поскольку большая часть жизни у всех без исключения, кто жил на берегах Южной Кельтмы, была связана с ней. Через несколько лет, даже самые отъявленные романтики, понимали, что рассветы и закаты - это куча мошки, а солнце, из-за низкой облачности здесь вообще можно увидеть редко. И только на словах это "звучит" очень вдохновленно - Русский Север.
Здесь почти каждый день боролись с природой, человек здесь ни когда не был хозяином. И даже любая маломальская непогода - это дождик или снежный буран, здесь всегда становились причиной, глобальный изменений в жизни. Не ходили машины, стояла река из-за ледохода или не летал самолет, из-за низких облаков.
Самой тяжелой, для инженера, всю жизнь прожившего в городе стал первый год, проведенный в брезентовой палатке, особенно зима. И тогда же он понял, что надо искать крышу над головой. Несколько раз за лето, на месяц, или на неделю, капитан приезжал к нему на поляну. Они нашли подходящий лес. На вторую половину дома, разобрали часть сруба в Ольховке. Нижние венцы у него уже сгнили, а верх был вполне приличный. Печку привез Кузнецов уже в самом конце, когда узнал о новом жителе, на Южной Кельтме.
Они затащил в дом мешок с хлебом из магазина. Темно бурые буханки, похожие одна на другую, были составлены на зимней веранде, по-другому его было не сохранить. Его замораживали, и по мере необходимости отпиливали, крупным ножом или пилой. После того, как он начинал таять, то начина походить на бурую массу, с сомнительным вкусом. Но даже это не останавливало, хлеб дома должен быть, не смотря на его качество.
- А это кто с вами?
Ильдус показал на телегу, которая была прикреплена к последнему бурану. Из нее, как обычно в небо глядел Егорыч. Причем, как уже успел заметить Кузнецов, выражение его лица нисколько не поменялось.
Последний манси
Спали все. Даже Истомин, храпевший громче всех, вечером отказался от положенных сто грамм. В небольшой избушке теперь было очень уютно. Тихо потрескивала печка, раз в несколько минут, стреляя прогорающими углями. Капитан сидел у стола, сколоченного из двух армейских ящиков и аккуратно застеленного клеенкой. Ему нравилось здесь бывать. Ильдус, за несколько лет превратил кособокую избушку в дом, где всегда хотелось остаться.
Дверь надо было немного приоткрыть, что бы было не так жарко. После такого "холодного" перехода хотелось скорее согреться и поэтому печь, немного перетопили. Она быстро отдавала тепло, но этого вполне хватало. Если еще подбросить ночью пару поленьев, то можно было смело спать до утра не боясь замерзнуть.
Он достал из рюкзака уже давно знакомый пакет с бумагами и продолжил читать. На столе горело несколько свечей, а в алюминиевой кружке еще, что-то плескалось.
"....в первые шесть лет ежегодно грузов по каналу проходило на сумму от 200 до 800 тысяч рублей, но потому, в особенности после открытия водной систему Герцога Виртембергского (имеется в виду Северо - Двинская водная система, которая частично начала дублировать функции Екатерининского канала) перехватившего часть грузов и уже 1831 году прошло грузов например на сумму всего 28 тысяч рублей, а в следующие года и того меньше. По информации Чердынской управы в 1836 году по каналу грузов прошло на сумму всего 15 тысяч рублей. Жизни на канале постепенно замирала, количество судов уменьшалось, а гидротехнические сооружения постепенно приходили в негодность и требовали все новых и новых издержек, которые были признаны несоответствующими и в 1838 году канал был официально упразднен, просуществовав всего шестнадцать лет, административный надзор был с него снят, а имущество продано за бесценок. Таким образом, гидросистема, в которую вложили массу денег, заглохла на многие годы ...."
Каждый раз родине были нужды такие эпохальные стройки, которые обычно заканчивались ни чем. Берега каналов зарастали, люди забывали, кому поставлен памятник на центральной площади, а братские могилы - становились обелисками безымянным солдатам. И Ольховка, которой уже пришел конец, была то же из этого списка. Так бессмысленно коптить небо, когда природа все равно заберет свое, было принято только здесь на Севере Пермского Края.
Он на секунду представил себя на месте священника. Место, для того, что бы спрятать свои сокровища, подходило по всем параметрам. С собой дальше его не возьмёшь, неизвестно что будет ждать его на границе, а здесь как в банке можно положить и потом взять уже с дивидендами. Но у него это не получилось, поэтому карта случайно попала в руки двух бродяг и одного следователя, которые очень любили чужие тайны.
Даже если там уже ни чего не осталось, прикоснуться к тайне, которая делала этот "страшный край" переполненный мошкарой и зэками, каким то близким к далеким солнечным берегам из романов, про пиратов.
