Вдруг за дверью заскреблись. Капитан вздрогнул от неожиданности и оторвался от бабкиных документов. Ружье стояло рядом, зимовье хищное зверье обходило за десятки километров, а случайных людей здесь быть не могло. Если это была операция по поимке беглого преступника, о котором все уже давно забыли, то, он тоже узнал бы об этом. Ведь готовились они и собирались, скорее всего, в Ольховке.
За дверью настала тишина, и капитан решил приоткрыть ее, хотя бы немного, в самой избе становилось душно.
Там была "чернильная ночь" Здесь по-другому быть не могло. Кажется, что высунешь руку, и она просто исчезнет за порогом. Полоска света от нескольких свечек, стоящих на столе, едва пробивалась к снегу и сразу растворялась без остатка, освещая небольшое пятнышко. Как неожиданно в этом пятне появился, чей-то силуэт.
- Привет Саныч.
Он сразу узнал голос Егорыча, немного хрипловатый и почему то не удивился. Здесь на "священной" мансийской земле они видели еще не такое.
- Не пугайся - мертвый я.
Его голос звучал очень отчетливо, хотя из-за темноты капитан не мог понять говорит ли это силуэт, стоявший за порогом, или просто слова сами складывались в мозгу.
- Спасибо утешил.
Капитан не узнал свой голос. Он при всем желание не смог бы сейчас даже встать с лавки, ноги не слушались, как после нескольких литров мутной браги, когда голова еще ясная, а идти не можешь.
- Дело у меня к тебе. Да времени ни так много, хотя здесь сил еще очень много.
Силуэт немного качнулся в дверном проеме, и рука показала прямо на капитана. Вернее он увидел только тень от нее, дальше мозг додумал все сам.
- Не серчай, на нас Егорыч, мы не специально тебя с собой взяли. Тебе уже без разницы, а Истомину перед своими, надо отчитываться. Вот и положили за буран. А то посадят этого алкаша, если без трупа, тфу то есть без тебя, вернется.
Капитан произносил слова, оправдывался и про себя думал, про всю нелепость ситуации, что он говорит и главное кому. Трупу, который они везут в санях за бураном уже третьи сутки. Он надеялся, что сейчас на нарах, кто ни будь заворочается и призрак исчезнет.
- Я и не переживаю, я уже дома. Завтра с утра похороните меня, между двух сосен. Место здесь священное, глядишь, и я покой найду, тебе Яшка удачи и помни, что теперь, на небе у тебя всегда есть ангел хранитель. Жить тебе еще долго на этой земле. А я ухожу со спокойной душой, здесь принимают всех и самоубийц в том числе, только после того, как яму выкопаете, надо жертву принести.
Дядя Яша поперхнулся. Он представил на секунду, кого. Храпящего Истомина или Кузнецова. Сейчас видимо будет выбирать или доверит это капитану.
- Да не бойся не человеческую. Пару капель крови в яму налейте. Животное или птицу. И главное, что бы слова правильные были сказаны. Вам духам бесплодным, жертву приношу, спите спокойно и живых не беспокойте.
За порогом было тихо несколько секунд.
- Правильно сделали, что меня сюда принесли, так бы я долго покой не нашел, с нашим советским атеизмом. А тут во все сразу поверил, правда, если рассказать не поверишь. Ладно, прощай Яша, а место тут хорошее, живите не бойтесь, мы вас охранять будем, главное мертвых не тревожьте. Они истосковались по свежей крови, задобрите и всегда сети полные будут и охота удачная.
Через несколько секунд силуэт за дверью пропал, и стало совсем тихо. Он немедленно потянулся к кружке, сделал два больших глотка и запер дверь, повесив на рукоять топор, что бы уж наверняка ни кто не мог войти.
Ворон
Огромный черный ворон уже несколько минут стучал клювом, с другой стороны закопчённого окошка. Что там нашла птица неизвестно, только стук повторялся с какой-то мелодичностью. "Тук тук", небольшая пауза, затем снова "тук тук". Капитан только сейчас понял, что он сидит так уже несколько часов после ночного визита. И смотрит на птицу, а та выстукивает что-то, понятное только им обоим. На улице едва стало светлей, краешек солнце уже угадывался за горизонтом.
Утро здесь всегда наступало постепенно и не спеша. Сначала солнце освещало только небольшой участок, где-то очень далеко за горизонтом. Потом, вдруг неожиданно без всякого перехода, яркие лучи уже всю били в лицо. Логика отсутствовала напрочь, за то всегда неповторимо и очень красиво. На улице можно было с трудом различать предметы. Буран, стоящий прямо у избушки и навес со столом, на котором было прилично навалено снега.
Такие огромные черные птицы, водились только здесь, на погосте, непонятно чем они питались, что отъедаясь до таких размеров, но в других частях леса их не было в помине. Точно таких же, он как-то видел, рядом с огромной помойкой, одного из мясокомбинатов, расположенных в Пермском Крае. Но там вороны были лишены подобной природной грации и переваливались с лапы на лапу, передвигаясь, в поисках пропитания.
