Я зашла в салон автомобиля и закрыла за собой двери. Водитель завел машину, а Джемма уселась на переднее сиденье и стала быстро набирать сообщение на телефоне. Я оглянулась на дом в последний раз, обвела взглядом цветочный палисадник, заботливо прополотый и облагороженный мной, скользнула по лежащим, тяжело дышащим на земле охранникам и не испытала ни капли сожаления.
Всю дорогу до аэропорта ехали молча, осень уже вступила в полную силу и размазывала по каменным тротуарам витиеватых улочек грязно-серые лужи от только что прошедшего дождя.
Сколько бы я ни старалась, не смогла разглядеть сейчас в городском пейзаже ничего прекрасного, все резко стало расплывчатым, туманным и пустым. Город, которым еще недавно я восхищалась, превратился в груду безжизненных камней, яркие вывески местных магазинов тускнели, а запах свежей выпечки отдавал горечью и гарью.
Это горела я, моя душа и мое сердце. Пылали мосты, которые я воздвигла за такое короткое время. Шаткие, не надежные доски рушились в пропасть с оглушительным треском.
Мое прошлое останется в прошлом и будет похоронено здесь, рядом с опостылевшей влюбленностью, рядом с образом ангела с изумрудными глазами.
Его памятник – этот город, но только я никогда не принесу к нему свежий букет цветов. Никогда. Я больше не позволю себе полюбить.
- Что ж, Карина. Прощай – улыбнулась Джемма, протягивая мне свою руку, не выходя из припаркованного у здания аэропорта автомобиля.
- Прощай – ответила я, не пожимая руки.
Джемма ухмыльнулась и хлопнула в ладоши.
- Иди, регистрация уже началась. В сумке достаточно наличных, как минимум на несколько месяцев беззаботной жизни, а дальше уже решишь сама, большая девочка. Надеюсь, больше мы никогда не встретимся.
Джемма вышла из автомобиля и, убедившись, что я поплелась в сторону стойки регистрации, вернулась обратно. Она не уедет, будет здесь, пока не улечу, явно не допустит той же ошибки, что и в прошлый раз. Плевать, пусть смотрит, мне незачем возвращаться, здесь меня больше ничего не держит.
Каждый шаг до стойки регистрации, каждая минута ожидания доводили мое сознание до безумия. В горле першило, а грудь сдавили невидимые, стальные тиски. Каждый вдох давался мне с трудом, трясущимися руками протянула сотруднице свой паспорт и замерла. Шум в ушах, сверлящая боль в висках и туманный морок во взгляде. Страх, боязнь, что все это подстроено, что сейчас откроются двери аэропорта и за мной приедут вооруженные люди, затолкают в автомобиль с тонированными стеклами и повезут на казнь.
Но ничего этого не случилось. Туда-сюда сновали уставшие, полусонные люди, лениво потягивающие кофе из одноразовых стаканов, бегали счастливые дети и вальяжно расхаживали деловитые бизнесмены, то и дело решая насущные проблемы по телефону.
Абсолютно никому не было дела до сидевшей в зале ожидания, скрюченной блондинки, судорожно прижимающей свой небольшой багаж к груди.
Серая мышь, да-да, сейчас я на нее похожа, даже внешне. Серый теперь мой цвет.
Мелкий дождик безжалостно пронизывал тонкую ткань платья, пока я поднималась в самолет. Обещала себе не оборачиваться, но не смогла удержаться.
Самолет взлетел, а я закрыла глаза и развела руки в стороны, легкая улыбка коснулась моих губ.
Птица снова в небе, только подняться сама она уже не в силах, ее крылья сломаны, а тело покрывают рубцы и кровящие раны. Но она летит, летит навстречу новой жизни, навстречу свободе. Сбрасывая в воздухе остатки цепей, оставляя позади страх. Стремится в сероватое осеннее небо, оно – символ свободы и сейчас важно только это.
Я буду жить, я снова смогу собрать себя по кускам. Не скоро, но смогу. Я обещаю, обещаю это себе.
Мой родной город встретил меня приветливо, но возможно мне просто так казалось. Ступив несколько шагов по родной земле, я уже не смогла сдержать слез. Соленые капли катились по щекам, одуревший ветер хлестал волосами по лицу и пробирался под одежду.
Некогда раскисать, все потом, не сейчас.
Подошла к стоявшим у выхода из аэропорта автомобилям такси и молча села в ближайшую машину.
