— Выстроиться в шеренгу по пять человек! Быстро, я сказал! — орал Паоло на ломаном английском, подгоняя замешкавшихся девушек черным, кожаным кнутом.
Их было много, разных, совсем юные и девушки постарше. Но было у них то, что объединяло каждую и делало их похожими друг на друга. Страх, дикий, съедающий разум, сковывающий тело, распаляющий в глазах неистовый огонь ужаса.
Взмах кнута, оглушительный свист рассекаемого воздуха и удар. Крик и стон той, что посмела оказать сопротивление.
Она лежала на земле, перепачканная в липкой коричневатой грязи и рыдала, не в силах подняться. Звала маму. Искала глазами поддержки и помощи, но никто не протянул даже руки, чтобы помочь ей подняться.
Паоло склонился над лежащей девушкой, осматривая продолговатый след от кнута и рассеченную кожу, сплюнув, зло выкрикнул.
— Эту к садистам-извращенцам отправим, все равно товар уже испорчен.
Девушка подняла на него испуганные глаза, и изо всех сил вцепившись в его ногу руками, взмолилась:
— Пожалуйста, не отправляйте меня к садистам! Прошу вас!! Я буду хорошо себя вести, шрам замажу тональным кремом! Умоляю, только не делайте больно!!
— Поздно, детка — ухмыльнулся капо.
Поднявшись, он кивнул стоявшим чуть поодаль охранникам и те подхватили девушку за руки и понесли к минивэну, не обращая внимания на ее мольбы и крики о помощи.
— Всем ясно, что случится, если будете показывать свой характер?
Девушки испуганно закивали.
— Прекрасно. По машинам!
Я шел впереди, а за мной, спотыкаясь о мелкие камни и теряя в липкой грязи туфли на высоких каблуках, плелись будущие рабыни.
Они все так же крепко сжимали в руках свои вещи, единственное, что теперь их связывало с тем миром, в котором они жили раньше. Последняя нить, напоминающая о доме, о счастливой жизни, о родных и близких.
Все это теперь в прошлом, все это станет воспоминанием, которое тяжелым камнем будет сдавливать грудь и приносить немыслимые страдания.
Я открыл двери автомобиля, жестом указывая девушкам на места в салоне. Дождавшись, пока последняя их них займет сиденье, я попросил.
— Сложите ваши телефоны и паспорта в эту сумку.
— Толку от этих смартфонов, так и не смогли ни с кем выйти на связь, сколько бы ни пытались — фыркнула стройная рыжеволосая девушка.
— В контейнере глушители стоят, все продумано, детка — хохотнул крупный бородатый охранник, сидящий в автомобиле.
— Я тебе не детка, Санта Клаус недоделанный! — отрезала Маргарита (я заглянул в ее паспорт и узнал имя).
Охранник покраснел от злости и замахнулся, но я не позволил ударить девушку.
— Хватит. Всем пристегнуть ремни безопасности, через несколько минут выезжаем.
Я закрыл двери автомобиля и закурил. Дождь постепенно стихал, изредка проходясь по стоящим на улице людям неприятной изморосью.
Смелая девушка, даже не моргнула, когда охранник поднял руку, стояла ровно и смотрела ему прямо в глаза, смотрела полным ненависти взглядом, словно она была хищником, а он — добычей, а не наоборот. Только не пригодится ей здесь смелость, к сожалению. Наш мир вытянет из нее все, до последней крохи, заменяя смелость, отвагу и стойкость на робость, безоговорочное подчинение и смиренность.
Укрощение строптивых — любимая забава таких отъявленных головорезов, как Паоло. Он их ломает, крошит на куски, превращая в пускающих слюни овощей, а потом… потом приводит в чувства и отправляет в руки самых жестоких клиентов.
Если она останется в живых — это будет чудом, повезет, если характерную девушку выкупит какой-то богатый бизнесмен для личных утех, а если нет — считай она уже не жилец. Такие долго не выдерживают, они обретают долгожданную свободу, но не на земле, а в ее недрах.
Они будут лежать там, избитые, покалеченные, переломанные и испускать последний вздох, умоляя вселенную дать им в последних ведениях перед смертью проститься с близкими.
Здесь о них никто не вспомнит, на их место вскоре придут другие, и так, по кругу, по второму кругу ада.
Мы доехали до базы одни из первых за десять минут. Я вышел из машины и помог выбраться девушкам, мы подошли к сероватому зданию с нарисованным на нем крестом. У входа нас ждала Джемма, она была одета в белый врачебный халат и злобно ухмылялась. Выставив руки по бокам, она сказала:
— Свежее мясо, отлично. Заводи, Лука. Садитесь в коридоре и входите в кабинет по одной. Боже, уродины какие.
— Ты себя то, в зеркале видела? — рассмеялась Маргарита.
Джемма взбесилась, ее глаза сверкнули злостью, она вытащила из кармана скальпель и подлетела к девушке, прижимая нож к ее горлу.
— Что ты сказала, дрянь?! Ты здесь никто! Пустое место! Под кого скажут, под того и ляжешь! С этого момента забудь слово «Я». Его для всех вас просто не существует! Вы — мясо, товар, расходник, мусор! Еще раз позволишь себе поумничать — замолкнешь навечно.
Джемма размахнулась и со всей силы ударила Маргариту второй рукой по лицу, из разбитой губы девушки тонкой струйкой сочилась алая кровь.
— Заводи, Лука! Чего ждешь?
Я тяжело вздохнул и, открыв двери, пропустил девушек внутрь. Уходя, Маргарита обернулась и посмотрела на меня глазами, полными слез.
