Нас могли шлепнуть просто так, на всякий случай, за какие-нибудь старые грешки Мазая, Яна или даже мои. Машина остановится под окнами, замру судорожно, слушаю, сколько дверей хлопнет, если не одна, несколько, через мгновение я с сумкой на лестнице за мусоропроводом.
Сумка небольшая такая, спортивная. Несколько насущных предметов: носки, штаны, свитер, куртка. Там же загранпаспорт, приглашение в Польшу и пачка долларов, все, что я нажил и не пропил.
А наших старших все нет, забыли про нас в своей Москве, два месяца ни слуху, ни духу.
Осень, сумерки, ноябрь. Кнопка в лифте с цифрой двенадцать, берлога Макса, у него день рождения. Звонюсь, шаги, голос Мики, уже там алкаш.
– Здарова бля.
– Здарова епт.
Я сразу нашел себе местечко на табуретке у окна. Темно, созвездия окон новостроек, каскад автомобильных огней течет по виадуку вниз на улицу Жукова…
Мики достал из холодильника красивую бутылку, граненую, с липким ценником. На ценнике куча нулей.
– Начнем, пожалуй.
– Не трогай, это я к Вике поеду.
– Чего блядь! А нам водку?!
– Поставь, говорю! Слышь…
– Ты уже ахуел от денег!
Они стали бороться, покатились в комнату, опрокинули стулья, что-то разбили. Вдруг звонок в дверь.
– Тихо.
– Свет!
– Поздно…
Из-за двери крикнули:
– Открывай, волк!
– Свои.
– Ура!
В коридоре стало тесно – Мазай, Ян, Зина засыпали Макса пакетами. Дима с Серегой в кашемировых пальто, кашне, лакированных ботинках. Тоже так хочу.
– Это тебе, тебе, это тоже тебе.
– Штиблеты не снимайте. Леха, раздвигай стол!
Пока гости полоскались в ванной, мы искали еще тарелки и вилки, слава Богу, все нашлось, квартира съемная, Макс по сервантам никогда не лазил.
Мазай еще больше разжирел, рубашка едва сходилась на пузе. Гости поставили на стол импортное бухало.
– …Поедем. И надо будет работать, людьми руководить, не жопу в офисе просиживать. Охранное агентство, это на вас троих, самим все решать придется, у нас торговые центры, субаренда. Работы много.
Еще Серега рассказал последние новости – черные совсем ахуели, увидят, что номера не московские, прижимают к обочине, сто долларов просят типа, за проезд.
– Пока на ростовских не нарвались, из обреза в рыло звериное – на! Слон, Ляпа со своими приехали в Москву машины покупать, иномарки. Баб прямо на улице за волосы и в баню, обмывали тачки. Кого только там нет, Москва-то резиновая…
В общем, решено так. Мазай, Макс и Зина в понедельник в Москву. Яновский, Мики и я еще неделю в Питере, у Яна какие-то дела.
– В следующее воскресенье все опять соберемся, местные банкет обещали. Ладно, нам пора, мы же прямо оттуда сразу к тебе.
– Спасибо, братва.
Гости ушли. На чем приехали не разглядеть, совсем стемнело на улице.
– Оно мне надо, – сказал Мики, – руководить людьми? Я не умею, я хочу мыть посуду на Брайтон бич.
– А чего тогда ждали? Давайте решать – туда или сюда.
– Я за Москву, поглядим, денег заработаем, Америка не утонет.
– Денег? Хуй знает, Корлеоне вчера пиздел Мазу с Яном мусора опять ищут.
– Гере скоро голову отрежут вместе с его языком.
– Хорошо, давайте в Москву, если мне не понравится, я сваливаю.
– Я как Мики.
Макс порылся под хлебницей на холодильнике, на пол полетели старые почтовые конверты, еще какой-то хлам. Вытащил цветную открытку. Готическая площадь, фонтан, голуби, "Макдональдс" на углу.
– Варшава. Давайте, если хотите, встречаемся здесь в этом "Макдональдсе", ждем друг друга каждый день, в шесть часов…
Резко зазвонил телефон, Андрей был ближе всех, Макс попросил – возьми.
– Алло? Нет, не Максим. Тебя Маша.
– Повесь.
Бзыньк.
– Что за Маша?
– Жила тут одна. Выпросила денег на скорняка, который ей шубу шьет, так дешевле, чем в салоне покупать. И все пробухала где-то. Вчера звонит ночью, говорит – скорняк еще денег хочет. Хули ржете?
Телефон опять затеребонькал.
– Привет! Пошла ты к такой-то маме, понятно! Скорняк твой – мифический! Иди на хуй вместе со своим скорняком! Что?! Не звони больше! Найду тебя, ебну дура!
Ровно год прошел, как меня выгнала жена, я уже едва помню ее имя. Оставил съемную квартиру, несколько дней живу в своей комнате на Петроградской. Ждать недолго, в воскресенье утром стартуем. Макс уже там, остались я, Андрей и Дима Яновский, с ним и поедем.
Гуляю в ЦПКиО, тишина от ватной пелены снега, белые скелеты деревьев, небо цвета "мокрый асфальт", белки матерятся – я тяну к ним пустые ладони…
Дворец ресторана "Восток", официанты сидят за одним столом, посетителей нет. Занял столик, подали суп и водку в графине. Смотрю в окно, пьянею. Оранжевое солнце по-зимнему доброе, на него можно смотреть не мигая, вот-вот коснется белого одеяла Финского залива и станет темно. Налил водки в фужер, заказал еще.
– Какого хрена, может, последний день живу.
Я не стал брать никакой сумки, есть куртка "петрофф" шведская, кожаная с меховым воротником, вся в шевронах и кучей карманов. Все поместилось – доллары, документы, пухлый рулон рублей, волыну. Что нужно куплю там. Хорошая куртка, подгон босятский от Геры Корлеоне, Гера сказал – единственная в городе, помни меня. Магазин "рибок" на Невском отдал им целый контейнер с тряпками.
