Это был какой-то гипноз. Сработала мышечная память. Юрий Гаврилович понимал, что либо я буду возвращаться в форму долго и трудно, либо он вернёт меня усилием воли. У него это получилось.
«А теперь на мостик!» – скомандовал он. Я перебралась на мостик.
«А теперь, Саша, возьми её в руки и покачай!» – велел он висящему вниз головой ловитору. Мы сцепились руками в «замок», и я покачалась…
«А теперь в „мёртвой точке“, Саша, отпускай её, а ты, Наташа, падай в сетку!» – неожиданно произнёс Юрий Гаврилович.
«Нет!!!» – в ужасе заорала я. «Саша, отпускай! А ты – прыгай!..» – повторил он жёстче и громче.
Саша расцепил «замок». «Замок» тем и гениален, что гимнасты сцепляются захватом за кисти друг друга. Накрепко! Но если один разжал руку, второй удержаться не может…
Я полетела в «мёртвой точке» вниз. Пока я долетела до сетки, щёки у меня стали мокрыми от слёз, которые покатились от ужаса…
Но за один приём я психологически одолела страх высоты! Опять сработала мышечная память. И я уже смогла сниматься в воздухе, не репетируя месяцами…
Много эпизодов из фильма снималось в цирковом училище. И я делала всякие «колёсики», «мостики», «шпагатики» – на родной арене, как будто и не было этих десяти лет перерыва…
Правда, эти же «колёсики» я делаю в картине, когда убегаю от деда Матвея по полю, а он гонится за мной. Тут уж надо сказать, что «удрать» от Мартинсона было не так-то просто. В свои восемьдесят он бегал быстрее меня!.. Вот она, старая гвардия!..
Поскольку моя героиня – «с конзавода», мне пришлось в картине много скакать на лошадях. Казалось бы, что тут такого? Я прекрасно держалась в седле – не только занималась на ипподроме, не только снималась уже верхом в других картинах, но и начинала в цирке репетировать второй номер – «Па-де-труа на лошадях» (это когда на крупах двух лошадей стоят две наездницы, а третья, у них на плечах, проделывает разные трюки)…
Но на съёмках «Большого аттракциона» многое было организовано из рук вон плохо.
Однажды я прилетела из Кишинёва, где снималась в эпическом молдавском полотне «Дмитрий Кантемир» в роли главной героини, Родики (кстати, в этой картине я тоже скакала верхом на коне, только по льду!), буквально на несколько часов – на другой день у меня был утренний спектакль на гастролях в Минске.
Но меня «потеряли», вовремя не встретили в аэропорту, и к тому времени, когда меня привезли на площадку, на горы опустился туман – сплошное «молоко». Чтобы не терять времени, «опытный лошадник», наш режиссёр Виктор Георгиев, попросил джигитов, гарцующих в ожидании начала съёмок, чтобы они пока «дали обкатать актрисе самого лучшего коня». Те с готовностью кивнули. Но что такое в понимании карачаево-черкесского наездника «лучший конь»? Правильно, самый горячий конь! И ко мне подвели взмыленного жеребца, который, как в песне Боярского, «косил лиловым глазом». Я взлетела в седло, и он с места рванул и унёс меня в туман.
Он нёсся галопом в одну сторону, потом вставал в «свечку», потом летел со свистом в другую – и опять вздымался в «свечку»…
Я поняла, что он пытается меня сбросить. И закричала своему коню: «Хренушки тебе! Я в седле буду держаться до последнего!»
Как мне потом рассказали, джигиты, увидев, куда помчался их «самый лучший, самый горячий конь», побледнели и помчались за ним, в молочный туман…
Когда они наконец взяли бунтаря в кольцо, я спрыгнула на землю, но уже не могла стоять на ватных ногах.
«Ну, ты молодец! Крепко держишься в седле!» – похвалили меня кавказцы…
Самое печальное, что после такого риска в «обкатке коня» я не снялась в тот день ни в одном кадре. Туман так и не рассеялся. А мне пора было ехать в аэропорт, чтобы лететь в Минск…
Съёмочная группа перебиралась на другой день в Крым, в Феодосию, для продолжения съёмок. И предполагалось, что теперь мне будут искать подходящего коня там…
Через некоторое время я прилетела в Крым. Эпизод, когда Даша скачет верхом, подгоняя табун лошадей, должны были снимать где-то под Белогорском. Мы приехали на площадку. И увидели, что перед нами вместо кавказских ахалтекинцев, племенных красавцев, табун кобылиц, половина которых – беременные…
Что поделать: «чем богаты – тем и рады»… Стали готовиться снимать то, что есть…
Надо сказать, что оператором в «Большом аттракционе» тогда была Эра Савельева (которую Георгиев за глаза звал ЭПОХА Савельева), дама действительно сильно возрастная. Но за её плечами – список очень сильных операторских работ (увы, в далёком прошлом). Тем не менее она была очень активна и громкоголоса и всё время искала для съёмок какие-нибудь нестандартные положения и «подвески»…
Георгиев, видя, как она карабкается на операторский кран, чтобы, чуть ли не вниз головой, снимать этот самый бег табуна, тихо и безнадёжно попросил её: «Эра Михайловна! А нельзя ли поставить треногу и снимать всё со статичной точки?..» За что был ею «предан анафаме». И она повисла…
