Мы вернулись в Москву, и я поняла, что могу жить, что рана утраты, конечно, не заживёт никогда, но с самой страшной болью, которая не давала думать ни о чём, кроме самой утраты, я справилась. И ещё я стала ездить на могилу отца Алексея – его похоронили рядом с храмом. Теперь я чувствовала связь с ним, я знала, что он слышит мои молитвы. А когда я опускалась на колени рядом с могилой, я ощущала то тепло, которое от неё шло. Это были тепло, доброта и любовь отца Алексея. Слёзы текли, но когда, поговорив с батюшкой, я поднималась с колен, мне становилось легко, как после исповеди…
Но… видимо, когда тебе приходит в голову, что ты теперь всё в жизни понимаешь, это чаще всего – результат гордыни. А вокруг – искушения, с которыми трудно справиться, и почти невозможно избежать ошибок…
Итак, мы вернулись, успокоенные, насколько это возможно, очистившиеся душой и умиротворённые. Вот тут бы мне и вспомнить наставления отца Алексея…
Я спросила у него однажды, почему довольно часто после исповеди и причастия, когда ты выходишь из храма просветлённой, почти сразу начинают происходить неприятности – от мелких до крупных? И батюшка мне ответил, что за душу каждого человека постоянно борются силы зла, особенно в начале его воцерковления, или, бывает, ополчаются, если человек редко бывает в храме, или редко исповедуется и причащается. Тогда, выходя из храма после таинства, вдруг обнаруживается, что пропал кошелёк, или происходит что-нибудь посерьёзнее – например, заболевает кто-то близкий. А это сразу наталкивает на греховные мысли: «Как же так? У меня всё было хорошо, а сходил в церковь – и пошли неприятности! Может, лучше не ходить?» И – человек, ещё не окрепший в вере, прислушивается к этим мыслям, которые кажутся ему собственными. А это мысли от лукавого…
Вернувшись из паломнического путешествия, я чувствовала себя наполненной любовью, благодарностью и… ожиданием чуда. Я не сказала себе: «Стоп-стоп… А это откуда?» Я не подумала о том, что, помолившаяся в стольких храмах и монастырях, я уязвима. Наоборот, я чувствовала себя сильной. И – произошло то, что произошло…
Мы с Саней затеяли замену окон – те, которые нам достались вместе с квартирой, приходилось зимой заклеивать, потому что из всех щелей дуло…
Но когда новые окна были уже вставлены, выяснилось, что дырки в стенах, изуродованные подоконники и откосы должны теперь заделать совсем другие люди.
Тут и появились эти вежливые «кавказцы», которые «за небольшие деньги» соорудили что-то такое, что вообще не сохло. По «евроокнам» текли горючие ручьи. В квартире стояли смрад и сырость. И было непонятно, что делать дальше…
И тут позвонил мой когда-то сосед по Суворовскому бульвару Миша Кожухов. Узнав про мои проблемы, он предложил «прекрасных мастеров», которые, по его словам, не только являются профессионалами, но с ними к тому же ещё и «очень интересно общаться…».
На другой день мне позвонил молодой человек, назвавшийся Володей, сказал, что он от Миши Кожухова по поводу ремонта, мы договорились, что он придёт через два дня. И он «на всякий случай» оставил мне свой номер телефона, кокетливо добавив, что «звонить ему можно в любое время, потому что он холостяк». Это «дополнение» мне очень не понравилось: я не люблю в мужчинах кокетства, да и в женщинах, честно говоря, тоже не люблю: жеманство, кокетство – чаще всего попытка прикрыть суть. Ну, а если это и есть суть – тогда совсем беда…
Через два дня я открыла дверь, и в квартиру стремительно вошёл высокий черноволосый молодой мужчина с огромной охапкой жёлтых цветов. Он театрально упал на колено (или на оба, не помню), поцеловал руку и сказал, что счастлив меня видеть, и, мол, спасибо за всё, что я сделала в кино. И назвался тем самым Володей, который разговаривал со мной по телефону…
С одной стороны, я не очень люблю такие «инсценировки», в которых есть элементы бразильских сериалов. А с другой стороны – приятно. К тому же душа-то «открыта для чуда»… Это потом я задавалась вопросом, почему цветы были жёлтые – ведь в народе считается, что это «цвет измены»…
В ту ночь я увидела странный и страшный сон. Приснилось мне, что в мою квартиру рвётся… чёрт – юркий и кривляющийся. Я стою в дверях и не пускаю его, но он проскальзывает, как змея, между моих ног и оказывается внутри квартиры. Я ловлю его – он ускользает и выскальзывает. Наконец мне удаётся его поймать, и я разрезаю его огромными портновскими ножницами на мелкие лоскутки. Но в тот момент, когда я уже облегчённо вздыхаю, лоскутки сползаются, и существо, похожее теперь на лоскутное одеяло, опять строит мне рожи и показывает «длинный нос»…
